Красный священник - Е. Юань

им надлежало пустить в ход весь доступный арсенал, чтобы сохранить освещение и ни за какие коврижки не позволить мраку поглотить себя с головой.

Повинуясь приказу, Хайм немедля активировал «Неомраченный крест», окатив весь отряд благодатным, очищающим сиянием. А воительница Антилна запалила керосиновую лампу, взяв её в руку, дабы подстелить соломку на случай, если артефакт вдруг даст осечку.

Процессия переступила порог, оказавшись под сводами поистине монументального, гулкого чертога. Эхо их шагов раскатывалось всё дальше и дальше, бесследно растворяясь в пугающей пустоте — ни единого звука не возвращалось обратно.

Пока они брели в этом мраке, веки Деррика внезапно налились свинцовой тяжестью, и юношу накрыла сокрушительная, непреодолимая волна сонливости.

В этот самый миг барабанные перепонки резанул яростный, предостерегающий рык Вождя:

— Не спать!

Деррик судорожно вздрогнул, молниеносно вынырнув из оцепенения и стряхнув с себя ту липкую, парализующую усталость, не дававшую разомкнуть глаз.

И в ту же долю секунды одна из воительниц безвольным кулем рухнула на каменные плиты, судя по всему, провалившись в глубокий, беспробудный сон.

А затем её силуэт попросту испарился из реальности. Она исчезла. Бесследно растаяла в пустоте прямо на глазах у ошарашенных товарищей!

«Охотник на Демонов» Колин вкупе с «Пастырем» Ловией скрупулезно прочесали взглядами это место, но лишь отрицательно покачали головами. Отряд, натянув нервы как струны, продолжил свой путь.

В процессе этого марш-броска следопытам то и дело приходилось пускать себе кровь, выторговывая жалкие крупицы ясности рассудка ценой острой, пронзительной боли.

Наконец, миновав вереницу сводчатых арок, они узрели, что глухой, непроницаемый мрак впереди начинает отступать.

В скупом свете ламп и артефактов их взорам предстал монументальный зал, сплошь усеянный бессчетным множеством древних фресок. А прямо по центру этого чертога возвышался массивный темно-багровый длинный стол, плотно обставленный роскошными креслами с высокими спинками и витиеватой резьбой.

Это… Деррик инстинктивно почувствовал до боли знакомую ауру.

И на него тут же снизошло кристально ясное озарение: этот антураж подозрительно смахивал на ту самую обстановку во время собраний Клуба Таро!

Внезапно, словно по щелчку, пространство вокруг начало озаряться мириадами огней, а из ниоткуда полился призрачный, неразборчивый шепот.

Вдоль стен чертога, на вершинах тех самых монументальных каменных колонн, что так и не доросли до купола, один за другим хищно вспыхнули багрово-алые костры, щедро, ослепительно ярко залив округу светом.

Гул призрачных голосов неумолимо нарастал, словно это незримое эхо наконец-то пробилось сквозь немыслимую толщу пространства и времени, достигнув своей цели. Зал в мгновение ока наполнился таким бурлящим гвалтом, будто здесь и впрямь в самом разгаре гремело шумное сборище.

Вокруг массивного темно-багрового длинного стола стремительно соткались размытые, иллюзорные человеческие силуэты. Эти фантомы один за другим плавно опустились в вычурные кресла с высокими спинками. И было их ровно одиннадцать.

Глава 1117

Сильнейшая организация

В колеблющемся свете огня Деррик и остальные бессознательно посмотрели на длинный темно-багровый стол, и первым делом их внимание привлекла фигура, сидевшая ближе всего к ним.

Этот силуэт был облачен в простую льняную мантию, с длинными серебристыми волосами, и хотя черты лица оставались неразличимыми, Колин, Ловия и Деррик почувствовали необъяснимую знакомость.

В следующее мгновение в их головах словно сверкнула молния, внезапно озарив смутные воспоминания:

«Ангел Судьбы, Уроборос!»

Зрачки жителей Города Серебра только-только расширились от шока, как эта фигура повернула голову и устремила на них свой взор.

Пара равнодушных глаз тут же заполнила всё их поле зрения, и один за другим проступили сверхъестественные, таинственные кольца.

В трансе Деррик увидел, как перед ним возник еще один силуэт — красивый, излучающий свет и полный жизненной энергии мужчина, облаченный в безупречно-белую мантию, с короткими золотистыми волосами.

С его появлением округа необычайно посветлела, и тепло, подобное солнечному свету, вмиг заполнило каждый уголок.

Деррик словно воочию узрел легендарный дневной свет, на какое-то время напрочь позабыв, где находится и что должен делать.

Мужчина сделал шаг вперед, и его призрачный, размытый силуэт намертво слился с телом Деррика.

Затем Деррик опустился за тот самый темно-багровый длинный стол, заняв одно из кресел с высокой спинкой.

Он превратился в того самого красивого, излучающего свет мужчину и теперь принимал участие в тайном собрании.

Тем временем седовласый Вождь Города Серебра Колин, чье лицо пестрело застарелыми шрамами, столкнулся с такой же размытой и призрачной фигурой.

Этот силуэт ростом в семь-восемь метров был с ног до головы закован в серебряные латы, а на месте глаз полыхал сгусток света, подобный то ли утренней заре, то ли закатным сумеркам.

Он вскинул зажатый в руке длинный меч и, словно скипетром, прикоснулся им ко лбу Колина Илиада.

«Охотник на Демонов» Колин попытался вырваться, но, окутанный оранжево-красным сиянием, быстро успокоился.

Он и стоящий напротив гигантский силуэт слились воедино, после чего он размеренным шагом подошел к темно-багровому столу и опустился на второе место по правую руку.

А вот старейшине-«Пастырю» Ловии повстречался мужчина в черной мантии. У него были спадающие ниже плеч густые черные кудри и глаза, казалось, укрытые тенями. Черты его лица оставались размытыми, но серебряные нити, витиеватые узоры и роскошные украшения на одежде кристально ясно отпечатались в её разуме.

Ловию пробила крупная дрожь, и она невольно склонила голову, покорно позволив распахнувшимся за спиной незнакомца многослойным иллюзорным черным крыльям укутать себя.

Она обернулась этим мужчиной и проследовала во главу темно-багрового стола.

Там возвышались два украшенных сложной резьбой кресла с высокими спинками, и Ловия выбрала то, что слева.

Остальные бойцы разведывательного отряда Города Серебра столкнулись с подобной же чертовщиной, разве что предстающие перед ними фигуры разительно отличались.

После того как «они» расселись по обе стороны темно-багрового стола, над пустующим креслом во главе стола пустота сгустилась, вылепив женский силуэт, словно укрытый густым туманом.

Вслед за этим в ушах «участников собрания» эхом раскатился голос, будто пробившийся сквозь саму седую древность:

«…Мы спасаем самих себя, а заодно и поддерживаем баланс в этом мире…»

«…Раскол и предательство — это, вне всяких сомнений, самый фундаментальный порядок…»

«…И таковы Его замыслы…»

«…Глупо отрицать, каждый из нас таит в себе темные помыслы и низменные страсти, но это абсолютно естественно…»

«…Крови и смертей будет не избежать, и потому мы берем себе имя „Роза Искупления“…»

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн внимал этому с первобытной сосредоточенностью, отчаянно уповая, что голос выдаст еще больше откровений.

Увы, и картина, и сам голос внезапно ушли в бесконечный цикл, словно в вечности застыли лишь те жалкие несколько десятков секунд.

«Это сцена основания