Красный священник - Е. Юань

габаритами не уступающий лире-гептахорду, благополучно лег прямо перед ним.

В этот самый миг «Охотник на Демонов» Колин, сыграв на опережение и не дав Серебряному Рыцарю обрушить новый удар, внезапно бросил:

— Ты — «Ловчий Двора»?

Палаш в руках исполинского стража замер на полпути, и, выдержав секундную заминку, гигант прогрохотал:

— Подумать только… Спустя столько веков в этом мире еще сыскались те, кто помнит о «Ловчих Двора».

— Я — предводитель всех Ловчих, «Убийца Света» Миргонген, присягнувший на верность владыке Сасриру.

— На моем счету — черепа могучих драконов, эльфов, демонов, демонических волков и бессмертных фениксов, так что то, что сегодня вы испустите дух от моего клинка — для вас воистину величайшая честь.

Этот «Убийца Света» даже не подумал сбавлять обороты: слегка пригнувшись и намертво перехватив палаш обеими руками, он, подобно сорвавшемуся с небес метеориту, с пугающей, сокрушительной скоростью рванул прямиком на отряд Города Серебра.

Благодаря барьеру «Неомраченной сферы» ублюдок напрочь лишился былой возможности прятаться в тенях.

И в тот самый миг, когда Колин Илиад, Ловия и остальные прикинули, что до удара Миргонгена остается от силы секунда, исполинский рыцарь внезапно, прямо на бегу, рубанул своим серебристым палашом пустоту.

«Охотник на Демонов» Колин, оказавшийся за пределами призрачного щита Ловии, звериным чутьем уловил фатальную угрозу и без малейших колебаний сиганул в сторону.

Бам!

Прямо на том месте, где он стоял долю секунды назад, из ниоткуда вырвался разящий серебряный луч, безжалостно, изнутри наружу, стирая в порошок абсолютно всё.

Атака была настолько диковинной, словно сама ткань пространства исторгла её из своих недр.

Синхронно с этим рухнувший на землю Колин Илиад тоже претерпел жуткую метаморфозу: его одежда с треском разлетелась на лохмотья и лоскуты, не выдержав стремительно бугрящейся, разбухающей плоти.

В мгновение ока этот «Охотник на Демонов» переродился в четырехметрового исполина: его пепельно-сизую шкуру сплошь покрыли вздувшиеся, сине-черные жилы, а лоб прорезала глубокая, зияющая тьмой трещина, и каждый дюйм его нового облика таил в себе первобытную, сокрушительную мощь, бездонную мистику и леденящее духовное давление.

Любой Потусторонний ниже 4-й Последовательности, узрев подобный спектакль, неминуемо получил бы колоссальный ментальный удар: их мозг прошила бы разрывающая, сводящая с ума боль, а духовность подверглась бы чудовищному осквернению; и не выдержи они этого прессинга — безумие, потеря контроля, а то и мгновенная гибель стали бы железобетонно неотвратимым финалом.

Такова была неполная форма мифического существа, подвластная полубогу.

Изначально Колин Илиад, находясь под гнетом сумерек во «Дворе Короля Гигантов», благоразумно не отваживался обнажать эту ипостась, дабы не усугублять скверну, однако теперь он кристально ясно ощущал: в недрах «Неомраченной сферы» та самая удушающая, смертоносная аура увядания и тлена изрядно померкла.

Вскинув оба прямых клинка, которые теперь тоже многократно раздались вширь и щедро налились светом зари, он хищно бросился в бой, сойдясь с «Убийцей Света» Миргонгеном в свирепой сече на этом залитом светом, лишенном теней пятачке.

Лязг! Лязг! Лязг!

Три исполинских меча этих двух «гигантов» с оглушительным скрежетом то скрещивались, то со свистом расходились, и пусть Колин Илиад явно сдавал позиции, старец всё же титаническим усилием воли выдерживал сокрушительный натиск предводителя «Ловчих Двора».

То и дело в нем вспыхивало острейшее предчувствие опасности, и тогда он без малейшего предупреждения срывался с места, перекатами или пружинистыми прыжками уходя с линии атаки в другом направлении.

И всякий раз на том самом месте, где он находился мгновением ранее, изнутри наружу извергались разящие серебряные лучи.

Деррик уже зажмурился; не обращая внимания на хлещущую кровь, он изо всех сил поддерживал «Неомраченную сферу». Хайм и еще один «Рыцарь Рассвета», также не смея открыть глаза, прикрывали старейшину-«Пастыря» Ловию, позволяя отряду медленно, не покидая радиуса защитного барьера, отступать к тому самому дворцу, из которого они только что вышли.

Если бы не подмога злого духа Серебряного Рыцаря, их бы уже давно искромсало на крошечные кровавые ошметки в бушующем здесь «световом шторме», повсеместно вспыхивающих серебряных лучах и неистовой тряске земли.

Этот «Убийца Света» Миргонген в одиночку загнал разведывательный отряд Города Серебра в отчаянное положение, наглухо лишив их шанса на контратаку.

«Воистину, предводитель „Ловчих Двора“. По убойной мощи он должен стоять на самой вершине эшелона прямо под вспомогательными богами — то бишь ангелами… В арсенале „Серебряного Рыцаря“ куда больше леденящих душу паранормальных талантов, нежели у „Охотника на Демонов“…» — восседающий над серой мглой «Шут» Клейн, сжимая в руке «Скипетр Морского бога», с параноидальной дотошностью наблюдал за ходом боя.

Он весьма быстро раскусил, в чем именно кроется сокрушительная мощь «Убийцы Света» Миргонгена.

'Во-первых, их сила защиты материализуется в полноценный серебряный латный доспех. Во-вторых, они способны прятаться в свете, наглухо скрывая любую враждебность. В-третьих, сотканный «Меч рассвета» больше не развеивается за считанные мгновения — он переходит в разряд базового оружия, обладающего заоблачной остротой и талантом к очищению. В-четвертых, они могут выковывать некие «серебристо-белые рапиры», наделенные даром «Телепортации»: эти клинки играючи обходят львиную долю барьеров, поражая мишень напрямую, а то и вовсе взрываясь прямо изнутри жертвы. Ко всему прочему, рождение этих рапир не сопровождается ни малейшими предвестниками, предвидеть такой удар попросту немыслимо…

'Вот что значит святой, виртуозно заточенный под лобовую мясорубку. Не обладай Вождь Города Серебра колоссальным опытом, звериным чутьем и властью обнажать форму мифического существа, он бы уже давно потерпел фатальный крах под тотальным прессингом высшей Последовательности своего же Пути… Окажись на его месте я, меня бы, чего доброго, уже пустили в расход. Впрочем, я бы ни за какие коврижки не полез в открытую сечу с предводителем «Ловчих Двора»…

«Судя по текущим раскладам, из-за того, что злой дух вынужден прикрывать своего „Пастыря“ и лишен возможности ввязаться в полноценную схватку, шансы отряда Города Серебра на триумф болтаются на нуле. Хм, они уже начали планомерно отступать — весьма прагматичный и благоразумный шаг… Если припрет к стенке, господину „Шуту“ волей-неволей придется обрушить на врага божественную кару… Вот только „Истинный Творец“, судя по всему, всё еще держит руку на пульсе, созерцая это поле брани… Да и мой „Шторм молний“ вряд ли сотрет Миргонгена в порошок с первого же удара…» — пока эти мысли молнией проносились в голове Клейна, юноша внезапно споткнулся об один зияющий вопрос.

И суть его крылась в следующем: каким, дьявол возьми, макаром этот «Убийца Света» Миргонген, не являясь истинным ангелом, умудрился прокоптить небо с самого заката Второй Эпохи до наших дней? Ведь он не Ведьма, не кровосос и