Красный священник - Е. Юань

одной из них был намертво зажат льняной сверток.

«От кого весточка?» — Клейна внезапно кольнуло смутное, словно предчувствие, и он даже не потянулся за посылкой, что болталась в зубах госпожи посланницы.

Три свободные головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— От… — Мутировавшего… — Подлинного…

— Грибного… — Короля…

«Что за дикая вереница эпитетов… Сдается мне, я уже догадываюсь, откуда дует ветер…» — Клейн титаническим усилием воли подавил предательский порыв скривиться и медленно, с опаской принял сверток.

Развернув ткань, юноша, как и ожидал, воочию узрел целую прорву всевозможных демонов… то есть, простите, грибов.

Одни щеголяли упругой, кипенно-белой плотью, того и гляди брызнут молоком, стоит лишь ткнуть пальцем. Другие отливали непроницаемой чернотой, испещренной алыми прожилками и жировыми прослойками. Третьи же пестрели золотистыми звездами, а их шляпки размером тянули на добрую мужскую ладонь…

Ко всему прочему, вся эта грибная орава едва заметно копошилась, словно отчаянно силясь распылить свои споры и грибницу по всей округе.

Сыщик судорожно сглотнул. Выудив из этого грибного кубла письмо, он развернул послание и принялся читать:

'Мой дорогой друг Герман!

Я наконец-то исполнил твое поручение и вывел сорт грибов, способных колоситься в самых суровых, кромешных условиях. Они жрут плоть и кровь монстров, пуская на этом топливе буйный рост, и плевать хотели на любые другие требования…

Их потомство делится на два лагеря. Первые накапливают в себе убойную дозу токсинов; в пищу они не годятся, зато служат безупречным источником яда. Вторые же — чистый деликатес, стоит их лишь как следует сварить, запечь, потушить или пожарить. Но заруби себе на носу: жрать их сырыми или недожаренными — чистой воды самоубийство! Иначе эти твари мигом пустят в тебе корни, превратив твое тело в уютную грядку…

Ради богатства вкусов я вылепил аж одиннадцать разновидностей. Одни до краев набиты молоком — можно хлестать прямо так. Другие — вылитая говядина, хе-хе, и при жарке даже масло лить не придется. Третьи нежнейшие, словно рыба, вот только без единой костлявой занозы, их советую запекать или варить…

И весь этот триумф был бы немыслим без твоей подмоги! Не вознесись я до ступени «Друида», мне бы пришлось горбатиться еще долгие годы, а то и десятилетия, дабы разрубить все те гордиевы узлы, что всплывали во время опытов…

Если в твою светлую голову взбредет еще парочка гениальных, подходящих для меня идей — заклинаю, немедленно делись! Твой навеки преданный друг, Фрэнк Ли'.

Клейн, сжимая в руке пергамент, впал в долгое, глухое оцепенение. Вскинув взгляд, он с удивлением констатировал: госпожа посланница всё еще терпеливо дожидается на месте.

…Издав беззвучный, тяжелый вздох, юноша поплелся к письменному столу. Выудив чистый лист и перьевую ручку, он медленно, с расстановкой вывел:

'…Безмерно счастлив твоему феноменальному успеху. Эти грибы сослужат мне поистине колоссальную службу и станут железобетонным спасением от голода в кое-каких краях…

…Нынче я по уши увяз в собственных хлопотах, так что свежими, диковинными задумками пока не богат…

…Твой друг, Герман Воробей…'

Аккуратно сложив письмо, Клейн перевел взгляд на госпожу посланницу и с легкой заминкой поинтересовался:

— Как сейчас поживает Фрэнк Ли?

Та самая голова Рейнетт Тинекер, которой в прошлый раз не досталось очереди вещать, перехватила инициативу:

— Возбужден…

Остальные три поочередно добавили:

— Активен… — Радостен… — Удовлетворен…

Вслед за этим все четыре головы произнесли:

— Больше… — Не страшится… — Быть зарытым… — В землю…

— Это еще почему? — на чистых инстинктах переспросил Клейн.

Четыре златовласые, красноглазые головы, зажатые в руках Рейнетт Тинекер, принялись выплевывать слово за словом:

— Он… — Способен… — Вытягивать… — Из почвы…

— Питательные… — Вещества… — И… — Кислород…

«Перешагнув порог и став „Друидом“, Фрэнк и впрямь претерпел нехилую эволюцию…» — Клейн на долю секунды впал в ступор, решительно не понимая, стоит ли ему от всего сердца порадоваться за друга, или же пора затягивать заупокойную по экипажу «Будущего».

Безмолвно проводив взглядом госпожу посланницу, Клейн пустил в ход медитацию, титаническим усилием воли заставив себя провалиться в сон. Юноша благополучно вынырнул из небытия ровно в половине третьего, начав сноровисто готовиться к еженедельному собранию Клуба Таро.

Когда часы пробили три, под сводами древнего, монументального дворца, возвышающегося над бескрайней серой мглой, один за другим взвились темно-красные всполохи, стремительно застывая и обращаясь в размытые человеческие силуэты.

«Справедливость» Одри, не теряя ни секунды, с присущей ей грацией поднялась на ноги. Изящно приподняв невидимый подол платья, девушка отвесила глубокий реверанс в сторону самого начала длинного бронзового стола:

— Добрый день, господин «Шут»~

Будучи уже весьма искушенным «Психиатром», она виртуозно владела искусством брать собственные эмоции в стальную узду. К тому же за минувшую неделю ничего из ряда вон выходящего действительно не стряслось — юная аристократка с головой увязла в рутине: выбивала пожертвования, наводила мосты с фармацевтическими мануфактурами и сколачивала отряды врачей-добровольцев.

И всё же, по сравнению с былыми временами, та самая фирменная, бьющая через край безмятежная жизнерадостность в ее приветствии заметно потускнела.

«Шут» Клейн едва уловимо, благосклонно кивнул, принимая приветствия своей паствы, после чего перевел тяжелый взор на «Отшельника».

Как-никак, за ним всё еще числился должок перед этой леди — ровно восемь ответов на вопросы.

«Отшельник» Катлея почтительно склонила голову и с безупречным пиететом произнесла:

— Достопочтенный господин «Шут», на сей раз у меня вновь имеются два вопроса.

Удостоверившись в согласии владыки, пиратка продолжила:

— Вопрос первый: в каком состоянии нынче пребывают демоны в недрах «Бездны»?

«„Королева Мистики“ первым делом заподозрила, что тайная усыпальница великого императора сокрыта именно в „Бездне“… А ведь эта логика безупречно бьется с мыслями самого Рассела. Воистину, яблоко от яблони… Какая досада, что там днем с огнем не сыщешь подходящей паствы, которую можно было бы взять в оборот…» — «Шут» Клейн беззвучно проворчал про себя эти выводы. Ни единым мускулом не выдав эмоций и сохранив ледяную маску, он ровно отозвался:

— В нынешней «Бездне» не способны выжить даже львиная доля самих демонов.

Глава 1129

Давление

В нынешней «Бездне» не способна выжить даже львиная доля самих демонов? Услышав ответ господина «Шута», «Отшельник» Катлея и остальные резиденты невольно испытали сильнейшее, бьющее через край изумление.

В мире мистики «Бездна» испокон веков считалась самым оскверненным, падшим и хаотичным местом, исконным лежбищем демонов. И кто бы мог подумать, что теперь даже «коренные обитатели» в большинстве своем не могут там существовать!

Означает ли это,