Красный священник - Е. Юань

По пути мимо них проплывали всевозможные странные существа духовного мира, напоминая картину, изображающую ад.

Прошло неизвестно сколько времени, когда предчувствие опасности у Клейна внезапно сработало, молниеносно вырисовав в его разуме одну сцену:

Там, где густо наслаивались друг на друга красный, черный, белый, синий и другие цвета, крайне внезапно вынырнул тонкий силуэт.

Внешне он напоминал гончую, сплошь покрытую короткой смоляной шерстью; в глазницах полыхали два сгустка темно-красного пламени, а уголки пасти тянулись до самого затылка. И пускай монстр находился там во плоти, от него всё равно веяло какой-то иллюзорностью и нереальностью.

Гончая Фургена!

Клейн немедленно развернулся, встав лицом в ту сторону.

Синхронно с этим он отпустил обеих марионеток, позволив им разбрестись в разные стороны.

Спустя мгновение эта самая гончая Фургена объявилась.

Этот не слишком уродливый, но безусловно ужасающий монстр сверкнул своими темно-красными огненными глазами и уставился на Клейна.

Вслед за этим её силуэт стал еще более призрачным и в мгновение ока бесследно исчез, словно это была лишь проекция из истории.

«…Она вот так просто сбежала?» — ошарашенно пробормотал про себя Клейн, еще больше взвинтив бдительность в ожидании возможной внезапной атаки.

Спустя десяток-другой секунд на том же самом месте синхронно вырисовались два силуэта: это были покрытые черной шерстью гончие Фургена с горящими глазницами и порванными до самого затылка пастями.

Вот только в глазницах у этих двух монстров осталось лишь по одному сгустку темно-красного пламени, а вторые сгустки они держали в своих лапах.

Не дав Клейну и шанса среагировать, обе гончие Фургена распластались прямо в пустоте духовного мира и завиляли хвостами.

Завиляли хвостами.

«…» Клейн стоял с полуоткрытым ртом, всерьез подозревая, что всё это ему снится.

Глава 1127

«Замок Истока»

Лишь когда эти два сгустка горящего темно-красного пламени покачнулись и упали перед Клейном со стороны гончих Фургена, он пришел в себя, испытывая одновременно недоумение и радость:

— С какой стати они по собственной воле занялись членовредительством, собрав для меня пару глаз, да еще и истекая густой, вязкой, словно клейстер, кровью…

— Будь это их капканом, я бы уже в него угодил, ведь я застыл в ступоре на несколько долгих секунд, что в битве «Мага причуд» — фатальная ошибка…

— Впрочем, кто бы ни оказался на моем месте, столкнувшись с подобным впервые, он неизбежно отреагировал бы так же — когда ужасающий враг, против которого ты так тщательно плел интриги, при виде тебя падает на колени, молит о пощаде и виляет хвостом, силясь угодить… Это всё просто до боли смахивает на сон…

— Подобные повадки воистину до боли напоминают Арродеса, неужто «великая сущность над миром духов» и впрямь способна проявлять свою аномальную власть в духовном мире?

Пока эти мысли молниеносным вихрем проносились в его голове, Клейн бросил взгляд на двух гончих Фургена, пресмыкающихся в пустоте и виляющих хвостами, и, вытянув левую руку, поймал два темно-красных пламени вкупе с обильно сочащейся густой, багровой кровью.

Едва он прикоснулся к этим вещам, как в ушах Клейна внезапно раскатилось до боли знакомое эхо безумного шепота и истошных воплей: они звучали то пронзительно, то глухо, то неистово, то соблазнительно, то отдавая первобытным безумием, то становясь призрачно эфемерными.

Вслед за этим перед его взором вырисовалась иллюзорная, пепельно-серая мгла.

Этот туман застилал всё вокруг, не имея ни конца ни края, а в вышине смутно угадывались очертания величественного, монументального дворца, подобного обители божеств.

Для Клейна этот пейзаж был до боли знаком, ведь всякий раз, воспаряя в таинственные чертоги над серой мглой, он неизменно просачивался сквозь нечто подобное.

На первых порах, отчеканив четыре шага против часовой стрелки, ему было не по зубам разглядеть обстановку вокруг, однако по мере адаптации и продвижения по Последовательностям, он научился играючи улучать момент для беглой оценки округи.

Но в эту самую секунду Клейн даже не шептал сакрального титула «Небесного Достопочтенного Небес и Земли, дарующего благодать» и не чеканил четыре шага против часовой стрелки.

Это заставило юношу маниакально напрячься, а затем он узрел, как в бескрайних пучинах серого тумана начали смутно проступать несколько силуэтов: они то сливались с мглой, то отделялись от нее, и все до единой были гончими Фургена с горящими во мраке глазниц темно-красными огнями, сплошь покрытые короткой смоляной шерстью.

Те две гончие Фургена, что лишились по одному глазу, благополучно вернулись к своим сородичам, бесследно растворившись в более густых, темных пятнах серой мглы.

Вся эта паранормальная чертовщина разом растаяла, и воспаривший в самых недрах духовного мира Клейн обнаружил, что «вокруг» больше нет ни единой гончей Фургена — остались лишь двое его болванчиков да снующие вдалеке диковинные твари призрачного измерения.

…Клейн опустил голову и бросил взгляд на зажатые в руке «глазные яблоки» вкупе с кровью, удостоверившись через их осязаемое присутствие, что всё пережитое только что было отнюдь не мороком иллюзий.

Гончих Фургена также величают Стражами Замка Истока… Они обитают в порах истории мира духов… Я только что собственными глазами видел, как они вольготно снуют в недрах серого тумана, сливаясь с его более густыми пятнами… Сплетая всё увиденное и услышанное воедино, Клейн шаг за шагом выковал весьма дерзкую гипотезу:

— Быть может, Замок Истока — это и есть то самое таинственное измерение над серой мглой, те самые диковинные световые врата…

— А серый туман — это символическое воплощение переплетенной истории всего мира духов, и в нем таятся те самые поры…

— Всякий раз, просачиваясь сквозь серую мглу в таинственные чертоги, я неминуемо оставляю там кое-какие следы, отчего я стал для гончих Фургена до боли знакомым, и они железобетонно признали во мне владыку Замка Истока, поэтому, едва завидев меня, тут же преподнесли нужные дары, заискивающе виляя хвостами?

— Я, дьявол побери, целый день плел интриги, наводил справки, подрядил помощников, а в итоге, оказывается, открыл охоту на собственных цепных псов⁈

Дойдя до этой мысли, Клейн невольно проникся чувством тотального абсурда, словно восседающий над серой мглой «Шут» протянул свои загребущие руки, вознамерившись состричь куш, а в итоге ободрал как липку самого себя.

— Фух… Замок Истока… И пускай подобный расклад вселяет в меня всё больший первобытный ужас, как ни крути, я наконец-то начал хоть немного смыслить в природе владыки серой мглы и самого таинственного измерения, а неизвестность страшит куда сильнее… — простояв в глухом безмолвии в недрах духовного мира какое-то время, Клейн медленно, с шумом выдохнул и