Красный священник - Е. Юань

«Бумажного ангела», Клейн влил флакон с кровью Демона в керамический кувшин и добрых несколько минут помешивал варево сотворенной силой мысли стеклянной палочкой.

— Фух, наконец-то всё в сборе, — выдохнул он, пару секунд неотрывно созерцая результат.

Таким образом, до того как Георг III даст старт Своему ритуалу, у него еще оставалось с лихвой времени на парочку дополнительных приготовлений.

Что же до того, успеет ли кровь «Ассасина» и «Демона» наглухо утратить мистическую связь с изначальными владельцами, Клейна совершенно не волновало — юноша был железобетонно уверен, что доноры обеих порций уже мертвы.

— Он раскинул карты на происхождение крови «Ассасина» с одной-единственной целью: выведать, не принадлежит ли она Ведьме Трисси. Окажись это так, сыщик всерьез подумывал приберечь пару капель, дабы впоследствии щедро измазать ими обложку «Дневника путешествий Гросселя».

Увы, вердикт прорицания принес лишь разочарование. Впрочем, Клейн ни на йоту не удивился: он давно раскусил, что Трисси отличается такой же маниакальной, параноидальной осторожностью, как и он сам.

«В Пути „Ведьмы“ тоже затесалась Последовательность „Подстрекателя“, а значит, мозги там требуются недюжинные… Хм, эликсиры „Подстрекателя“ и „Заговорщика“ почти стопроцентно должны прокачивать интеллект, иначе за будущее Даница становится откровенно страшно…» — с этими мыслями Клейн небрежным жестом зашвырнул стоящий перед ним керамический кувшин прямиком в кучу оккультного хлама.

Следом он низвергнулся обратно в материальную реальность и принялся дотошно изучать переданный Ведьмой Трисси алгоритм ритуала.

То было таинство, способное навести мосты и позволить Клейну перекинуться парой слов с мистером «Дверь» в ночь полнолуния.

— Аж девять видов драгоценных камней… А не слишком ли это жирно? — вчитываясь в пергамент, беззвучно, себе под нос проворчал сыщик.

Будучи толстосумом, у которого даже после щедрых пожертвований в кармане болталось почти тридцать тысяч фунтов стерлингов (четырнадцать тысяч наличными банкнотами, золотые слитки на пятнадцать тысяч, тридцать пять золотых монет и горстка мелочи), он, разумеется, мог играючи позволить себе любые самоцветы. Вот только подобное транжирство откровенно претило его въевшейся бережливости.

Поразмыслив с десяток секунд, Клейн постановил: для начала стоит прощупать почву и попытаться подменить камни образами из пор истории. В конце концов, лезть из кожи вон, чтобы ублажить мистера «Дверь», он совершенно не собирался. А как только таинство подойдет к финалу и иллюзорные камни испарятся, мистер «Дверь» всё равно не сможет дотянуться до него и покарать.

«Если фокус не выгорит — так и быть, раскошелюсь в ювелирной лавке…» — Клейн поднялся на ноги и принялся сноровисто обустраивать алтарь прямо в соседней, внешней комнате своей съемной квартиры.

Покончив с прочими хлопотами, он вытянул правую руку и медленно, с натужной, свинцовой тяжестью сделал хватательное движение прямо перед собой.

Прямо из пустоты его пальцы выудили архаичный на вид ключ, отливающий тусклым латунным блеском.

То был самый «Универсальный ключ» — стержневой артефакт для призыва мистера «Дверь».

Вслед за этим Клейн с ледяной сосредоточенностью вновь вскинул руку, вытягивая из небытия еще одну реликвию.

Эта диковинка источала умиротворяющее сияние и формой до боли напоминала полную луну. По её кромке плотным кольцом сияли рубиновые самоцветы, а сердцевина была сплошь испещрена лунными символами и мириадами мистических рун.

«Багровая лунная корона»!

Та самая «Багровая лунная корона», что ныне принадлежала Шарон!

Она даровала власть сымитировать эффект «полнолуния», позволяя обладателю «Универсального ключа» уловить леденящий душу бред мистера «Дверь».

Если бы Клейн жаждал лишь погреть уши и послушать, о чем надрывается мистер «Дверь», этого было бы с лихвой достаточно — никакой мороки с ритуалами. Вот только его подлинной целью был полноценный диалог с этим Королем Ангелов, а значит, приходилось педантично следовать заложенному алгоритму.

Водрузив «Универсальный ключ» и «Багровую лунную корону» на жертвенник, Клейн порылся в памяти. Вновь вытянув правую руку, он уверенно зачерпнул горсть воздуха прямо перед собой.

На сей раз в его пальцах материализовалось роскошное ожерелье: россыпь искрящихся бриллиантов, в самом сердце которых гордо покоился крупный изумруд.

«Хм… А личина Дуэйна Дантеса, погляжу, сослужила воистину добрую службу. Не вживись я в роль светского льва, как бы мне удалось подобраться к такому количеству аристократок, кружить с ними в танце и дотошно разглядывать все эти диковинные, эксклюзивные побрякушки? Без столь пристального, ювелирного изучения выудить их иллюзорные образы из пор истории мне было бы попросту не по зубам. Фантом продержится четверть часа — этого хватит за глаза…» — мысленно, с чувством глубокого удовлетворения похвастался Клейн, играючи добившись своего.

Не теряя запала, юноша вновь вскинул правую руку, вознамерившись собрать коллекцию из девяти необходимых самоцветов, позаимствовав их у всех тех знатных дам и леди, с коими ему доводилось водить знакомство.

Однако в следующую же секунду его рука намертво застыла в воздухе, а лицо вытянулось в донельзя странной, причудливой гримасе.

«Дьявол, напрочь забыл, что мой нынешний предел — всего три одновременно удерживаемых фантома из пор истории… Как теперь выкручиваться? Спустить в утиль это ожерелье и выудить какую-нибудь громоздкую цацку, в которой намертво впаяны сразу девять разных камней? Хм, надо бы пораскинуть мозгами, не попадалось ли мне на глаза нечто подобное… Точно, можно пустить в ход „гадание во сне“, дабы воскресить воспоминания… Кто бы мог подумать, что „гадание во сне“ пригодится именно для таких фокусов? А ведь „Провидец“ и „Ученый древности“ — воистину безупречный тандем. Своего рода абсолютная, доведенная до идеала магия…» — пока эти мысли вихрем неслись в его голове, Клейн уже вознамерился придвинуть стул и погрузиться в прорицание, как вдруг сурово сдвинул брови.

Юноша кристально ясно осознал: что-то здесь не так.

В здравом уме и твердой памяти он бы ни за какие коврижки не упустил из виду столь железобетонный, критический факт — ограничение на одновременный призыв лишь трех исторических фантомов.

«Тончайший звоночек духовной интуиции, предчувствие угрозы?» — Клейн метнул взгляд на покоящиеся на алтаре «Универсальный ключ» и «Багровую лунную корону». Легким, небрежным взмахом правой руки он заставил их бесследно раствориться в воздухе.

Следом он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, глухо прошептал сакральные титулы и благополучно воспарил над серой мглой, опустившись прямо в кресло, по праву принадлежащее «Шуту».

Силой мысли соткав бумагу с пером, Клейн, тщательно взвешивая слова, размашисто вывел:

«Грядущий диалог с мистером „Дверь“ таит в себе фатальную угрозу».

Подобное гадание неминуемо ударило бы прямиком в мистера «Дверь», спровоцировав жестокую отдачу. Вот только Клейн, уже успевший прибрать к рукам толику власти над «Замком Истока» и способный зачерпывать мощь ангельского калибра, был железобетонно уверен: этот удар он выдержит. В