Красный священник - Е. Юань

В этот самый миг под сводами храма грянул раскатистый, подобный грому звук некоего музыкального инструмента. Он с оглушительным треском разорвался в груди каждого Потустороннего, сея в их душах первобытный, леденящий ужас.

Папа Гадт II, намертво сжимая в руке скипетр, величественно вышагнул вперед. Поднявшись по ступеням и обратив свой взор к собравшимся, он раскатистым, вибрирующим баритоном, разнесшимся по всему залу, изрек:

— Мои поздравления, господа, вы стали еще на шаг ближе к Владыке.

Его голову венчала тройная тиара, щедро инкрустированная сапфирами, изумрудами и россыпью прочих самоцветов. Он был облачен в темно-синюю, почти непроницаемо-черную сутану, искусно расшитую золотыми и серебряными нитями, сплетающимися в узоры молний, штормов и океанских волн. Весь его облик дышал столь монументальным, свинцовым величием, что казалось, будто перед тобой высится предвестник сокрушительной, первобытной бури.

Этот земной ангел, глашатай самого «Повелителя Бурь», с виду казался мужчиной в самом расцвете сил, разменявшим от силы пятый десяток. Вот только каждой живой душе здесь было кристально ясно ведомо: Гадт II держит бразды правления Синодом Кардиналов уже без малого сотню лет.

Для благословенного самого божества подобное долголетие в глазах паствы не было чем-то из ряда вон выходящим. В этом не таилось ни капли леденящей жути — лишь абсолютная, железобетонная закономерность.

Внимая поздравлениям Его Святейшества, Элджер благоразумно удержал свои мысли в узде. Синхронно с остальными «Океанскими Певцами» он вскинул правый кулак, с силой ударил им себя в левую часть груди и во всю глотку гаркнул:

— Буря над нами!

В последующую четверть часа они в абсолютном, благоговейном безмолвии внимали проповеди Гадта II.

Едва этот протокольный ритуал подошел к концу, Элджер получил из рук одного из старших дьяконов «Уполномоченных Карателей» свое боевое поручение: взять курс на остров Суня, залечь на дно в прилегающих водах и, улучив идеальный момент, наносить разящие удары по местным портам, конвоям снабжения и торговым судам фейсакцев.

…………

Баклунд, Район Императрицы, роскошная резиденция семейства Холл.

Одри, только-только накинув на плечи синий плащ и изготовившись в компании крупной золотистой ретриверши Сьюзи, личной горничной Энни и прочей свиты отбыть прямиком в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования» на улице Песфилл, внезапно узрела своего батюшку. Граф Холл как раз переступал порог парадных дверей.

— Доброе утро, папа, вы… вы не ночевали дома? — Одри, с легким недоумением во взоре, смерила отца оценивающим взглядом с ног до головы.

— И как ты только раскусила? — граф Холл, вальяжно поглаживая свои щегольские усики, ответил добродушным смешком.

Удостоверившись, что батюшка пребывает в превосходном расположении духа, Одри лукаво блеснула изумрудными глазами и с легкой полуулыбкой парировала:

— От вашего пальто за версту разит густым табачным дымом. А это красноречиво вопит о том, что вы не снимали верхнюю одежду добрую прорву времени, притом, что это сугубо уличный гардероб.

В ее арсенале таилась еще целая россыпь мелких, но вопиющих зацепок, ведущих к тому же железобетонному вердикту, однако Одри благоразумно предпочла их не озвучивать.

Граф Холл, небрежным жестом стягивая пальто и передавая его на вытянутые руки личного камердинера, издал бархатистый смешок:

— Блестяще, хватка и проницательность у тебя — мое почтение. Сдается мне, та кипучая волонтерская деятельность в фонде пошла тебе на пользу и изрядно подстегнула твой рост.

— Всю минувшую ночь я безвылазно торчал в резиденции премьер-министра, дожидаясь сводок.

На этих словах граф Холл тяжело, свинцово вздохнул и лишь затем продолжил:

— На фронтах в графстве Винтер и округе Межморья наши доблестные войска в очередной раз отбросили полчища фейсакцев. А с приходом лютых холодов мы наконец-то выгрызли себе передышку.

Одри, изящно хлопнув длинными ресницами, виртуозно отыграла легкую, безупречно дозированную растерянность.

Граф Холл ответил легкой, покровительственной усмешкой:

— Я кристально ясно понимаю, что именно сбило тебя с толку. Те газетные передовицы — лишь красивая ширма, которую мы целенаправленно скармливаем толпе.

— Обстановка на линии обороны в горах Аманды и в мегаполисах на побережье Межморья отнюдь не так лучезарна, как ты грешным делом могла вообразить. В ходе их первой, вероломной атаки и наш флот, и сухопутные силы умылись кровью, понеся поистине чудовищные потери. Дабы не посеять в столице панику и животный ужас, мы трубили о том, что счет идет на равных, параллельно заставляя все верфи и оружейные мануфактуры пахать на износ, в три смены.

— Всё это время обе линии обороны балансировали на грани тотального краха, рискуя быть прорванными в любую долю секунды. Критически важные плацдармы переходили из рук в руки по многу раз, превратившись в вязкую, изматывающую мясорубку. Птички напели, что эти рубежи обернулись настоящими, безжалостными мельницами для перемалывания человеческих жизней.

— Но хвала небесам, мы всё же выстояли и не дрогнули. И эта зима стопроцентно станет переломным моментом в нынешней бойне.

«А я-то прекрасно обо всем ведаю… И пускай казенные списки убитых, пропавших без вести и изувеченных явно прилизаны и приукрашены, они всё равно красноречиво вопят о масштабах трагедии… Да и лютая зима — это палка о двух концах. „Погодные Чернокнижники“ Фейсака как раз собаку съели на манипуляциях с подобными климатическими аномалиями…» — сердце Одри болезненно сжалось от щемящей тоски, однако девушка титаническим усилием воли взяла эмоции в узду. Натянув на лицо ободряющую улыбку, она проронила:

— Воистину, превосходные вести. Искренне уповаю, что этот кошмар вскоре закончится, и над нами вновь воцарится мирное небо.

Граф Холл на мгновение опешил, словно споткнувшись о её слова, но тут же сменил пластинку:

— В грядущую субботу Его Величество Король вознамерился обратиться с пламенной речью ко всем подданным нашего Королевства. Он лично заверит их в нашем грядущем, безоговорочном триумфе.

— В означенный час по всем мегаполисам и захудалым деревушкам толпы будут согнаны на центральные площади. А благодаря передовым технологическим чудесам, голос монарха громовым эхом докатится до ушей каждого обывателя.

«Передовым чудесам… Сгонять толпы на площади, дабы те внимали речам монарха…» В голове Одри ослепительной вспышкой воскресли недавние предостережения господина «Мира». Девушка приняла железобетонное решение немедленно, без промедлений слить эту агентурную сводку авантюристу.

…………

«Сгонять исполинские толпы на площади ради монарших речей… Уж не та ли это самая масштабная, ритуальная жатва? Неужто Георг III уже изготовился дать старт финальному аккорду Своего возвышения до „Темного Императора“?» Клейн, только-только вынырнувший из таинственных чертогов над серой мглой и получивший эту разрывную депешу от мисс «Справедливости», почувствовал, как его лицо неумолимо наливается свинцовой суровостью.

Сыщик нервным, чеканным