Красный священник - Е. Юань

руке артефакт «0–08» и принялся лихорадочно строчить на чистом листе бумаги:

'Георг III вознамерился использовать эту речь, чтобы выудить всех врагов, жаждущих сорвать Его ритуал. Однако, если всё пройдет гладко и не случится никаких форс-мажоров, Он воспользуется шансом и опрокинет в себя зелье. Раскрыв свои козыри, Он посягнет на божественный престол. Как-никак, будущее таит в себе слишком много неизвестных, а потому откладывать дело в долгий ящик небезопасно. К тому же, Его нынешние приготовления уже безупречны и завершены в полной мере.

И это — в высшей степени логичное развитие событий'.

Едва он поставил последнюю точку, даже не успев скрупулезно проверить написанное на наличие ошибок, слегка потускневшее перо в его руке абсолютно бесшумно растаяло в воздухе, словно его здесь никогда и не было.

А эти жалкие пара строчек, казалось, выпили из Клейна все соки. Голову резануло легким головокружением, и юноша, попятившись на пару шагов, тяжело рухнул на стул.

«Бессмыслица какая-то… Не припомню, чтобы Инс Зангвилл так надрывался и выдыхался… Э-э, должно быть, всё дело в том, что я выудил его силой, да еще и не дал „0–08“ карт-бланш на свободное плетение сюжета. Пришлось тащить всю писанину исключительно на собственной духовности. А вот Инс Зангвилл действовал с „0–08“ в унисон, потому и не выжимал из себя все соки…» — Клейн смежил веки. Погрузившись в недолгую медитацию, он наконец-то пришел в себя.

При нормальных раскладах он, никогда не державший «0–08» в руках и лишь видевший его мельком, ни за какие коврижки не смог бы призвать этот Запечатанный артефакт нулевого класса. Но, во-первых, его щедро одарил удачей сам «Змей Судьбы», а во-вторых, в его рукаве пылился «Дневник путешествий Гросселя» — реликвия, выкованная «Драконом Фантазий» Ангелведом, таящая в своих недрах «Город Чудес» Ливишид. Эта книга была намертво, незримыми узами связана с «0–08» — не вмешайся в их судьбы сущности заоблачного эшелона, эти два артефакта давно бы воссоединились.

Клейн ни сном ни духом не ведал, способна ли эта мистическая связь судеб и свойств повысить шансы на призыв. Он лишь резонно рассудил, что от попытки не убудет, а в итоге — сорвал джекпот.

И именно по этой причине он благоразумно не отважился строчить иллюзорным «0–08» прямо на страницах «Дневника путешествий Гросселя». Он даже не рискнул положить их рядом, до смерти боясь спровоцировать какую-нибудь фатальную, неконтролируемую чертовщину.

Как-никак, он находился в Баклунде — городе, где яблоку негде упасть от людской толпы!

«Хм, если смотреть в корень, никаких сюрпризов быть не должно. В конце концов, этот „0–08“ — лишь иллюзия, выуженная из пор истории. Фальшивка. „Дневник путешествий Гросселя“ тоже соткан из фантазий „Дракона Фантазий“ — еще одна фальшивка. Фальшивка на фальшивку — как ни крути, а реальности из этого не сваришь. Банально не хватает материального фундамента в виде Потусторонних характеристик… Надо будет при случае мотнуться на какой-нибудь необитаемый риф и обкатать эту теорию…» — Клейн потер виски и, поднявшись на ноги, вернулся к столу, чтобы скрупулезно препарировать написанное.

Он благоразумно не стал рубить с плеча, прописывая, что Георг III потерпел фиаско и бесславно сгинул на месте. Сыщик кристально ясно осознавал: когда дело касается вмешательства в судьбу ангела первой Последовательности, жалкая проекция «0–08» попросту не потянет столь топорный удар. Действовать нужно было куда изящнее и виртуознее.

К тому же, по ту сторону баррикад стояли Алхимия Психологии и тот самый брат Амона. Любое кричащее, неприкрытое воздействие неминуемо засветилось бы на их радарах, и они бы мигом обратили его себе на пользу. Клейну оставалось лишь действовать исподволь, делая ставку на урезание неизвестных переменных.

«Искренне уповаю, что этот фокус выгорит…» — после секундных раздумий Клейн сноровисто сложил листок и упрятал его в карман.

Следом он пожертвовал «Дневник путешествий Гросселя» обратно, в таинственные чертоги над серой мглой.

Покончив с этими хлопотами, юноша с головой ушел в куда более насущную проблему: в какой именно час ему следует высунуть нос на улицу, чтобы раздобыть мороженое для Уилла Осептина.

«Баклунд нынче кишит Заратулом, да и Амон почти стопроцентно отирается где-то здесь. Шататься по улицам без дела — верный путь напороться на них лоб в лоб. Чревато… Может, выудить мороженое для Уилла прямо из пор истории? На вкус — не отличишь от настоящего, а через четверть часа бесследно испарится в желудке. Никаких тебе лишних калорий, просто сказка…» — не удержавшись, мысленно проворчал Клейн.

И всё же, титаническим усилием воли он переоделся и шагнул за порог. Как-никак, джентльмены обязаны держать слово!

…………

В субботу утром небеса над городом затянула свинцовая, густая пелена тумана, нагоняя на душу беспричинную, глухую тоску.

Для баклундской зимы подобный пейзаж был делом обыденным. И пускай в этом году смог не стоял такой удушливой стеной, как в прошлом, да и едкая гарь не так резала нос, географическое положение вкупе с местным климатом вынесли свой железобетонный приговор: эта серость пропишется здесь надолго. Да и, будем откровенны, очистить атмосферу от всей этой дряни за год-другой было попросту немыслимо.

Мелисса накинула поверх длинного платья плотное черное суконное пальто ниже колен, водрузила на голову шляпку с опущенной черной вуалью и решительным шагом направилась к дверям.

Бенсон, вертя в руках свой котелок, окинул сестру взглядом и сокрушенно покачал головой:

— Барышня, не разменявшая и двадцати, должна одеваться соответственно своим годам. А твой наряд откровенно кричит о зрелости и ветхости, понимаешь? Слишком уж по-старушечьи.

Мелисса искоса мазнула по брату взглядом и сухо отрезала:

— Фунт хлеба подорожал еще на четверть пенни.

— Ну и цены нынче пошли… — удрученно поцокал языком Бенсон.

Сноровисто выудив серебряный брегет, сплошь испещренный затейливой вязью ветвей, он со звонким щелчком откинул крышку и сверился с циферблатом:

— Выдвигаемся. До муниципальной площади еще пилить и пилить.

Мелисса скупо угукнула и, шагнув за порог вместе с братом, оказалась на улице.

— Доброе утро, миссис Дэниел. — Прошагав пару метров, Бенсон заприметил выходящую из дома соседку и расплылся в приветливой улыбке.

Будучи человеком компанейским, он уже давным-давно навел крепкие мосты со всей местной братией.

Женщина, откликающаяся на имя миссис Дэниел, была облачена в глухое, непроницаемо-черное платье. На вид ей можно было дать лет сорок. Её иссушенное лицо было наглухо сокрыто под густой сеткой черной вуали, спадающей со шляпки. Услышав приветствие, она лишь едва заметно кивнула и сухо бросила:

— Доброе утро.

Не став тратить время на светские расшаркивания, она с ледяным