Звоните Манькову! Том 4 - Денис Деев

на руках есть все необходимые разрешения от МВД и лицензии. И даже собственный магазин.

Рудик чуть сдвинул шляпу на затылок, и в его взгляде мелькнуло откровенное недоверие.

— Свой оружейный магазин?

— Да. При городском ДОСААФ, — веско добавил я.

По Рудику сразу было видно — человек он крайне осторожный, тертый жизнью. Втянуть такого в дешевый блудняк было нереально, он просчитывал каждый шаг.

— А если я прикажу своим пацанам проверить то, что ты мне сейчас напел?

— Проверяйте сколько хотите, — я спокойно развел руками. — Можем прямо сейчас вместе поехать в ДОСААФ. Сами всё увидите. И ремонт, и сейфовую комнату, и бумаги с печатями.

Рудик помолчал, обдумывая мои слова. Затем вдруг недовольно поморщился, словно от зубной боли.

— А что ты мне всё «выкаешь»?

Я слегка опешил от такой резкой смены темы.

— В смысле? Культура общения, субординация…

— Засунь свою субординацию знаешь куда? — негромко, но веско перебил меня авторитет, шагнув вплотную. — Ты мне в ученики не годишься, а я тебе не профессор в институте. Запомни, пацан: нормальные, серьезные люди всегда на «ты» общаются. «Ты» — это доверие. Понял? Это значит, что мы с тобой на одной земле стоим, глаза в глаза смотрим и за свой базар на равных отвечаем. Без шелухи.

Он выразительно ткнул пальцем в мою сторону.

— А на «вы» только твари двуличные разговаривают. Чинуши кабинетные, фраера дешевые да прокурорские. Они тебе в лицо с улыбочкой «вы, уважаемый, присаживайтесь», а сами за спиной уже нож точат или дело шьют. Так что давай без этого гнилого комсомольского политеса. Договорились?

— Договорились… Рудик, — кивнул я, принимая правила игры. В его извращенной бандитской логике действительно было свое рациональное зерно.

— Вот и лады, — авторитет удовлетворенно хмыкнул. — Значит, магазин при ДОСААФе… Ладно. Если не врешь, дело может выгореть.

— Что я с этого иметь буду? — прищурился Рудик.

— Ну, мы готовы вам… то есть тебе, — вовремя поправился я, — выплатить солидную компенсацию за…

— Опять ты не понял, с кем говоришь, — разочарованно перебил меня Рудик, покачав головой. — Мне твоя разовая компенсация не уперлась. Это тебе не тачку продать. Если я в серьезное дело влезаю, рискую своими каналами и людьми, мне процент нужен. Доля.

Опа! А вот к такому повороту я оказался совершенно не готов. Опять не учел суровые нюансы отечественной коммерции начала девяностых. Здесь же в любой схеме каждое, даже самое мелкое звено цепи требовало свою долю. Таможне отстегни, бандитам за крышу занеси, ментам за спокойствие отдай, чиновнику за подпись конверт сунь. Оттого, кстати, и розничные цены на импорт в итоге получались просто конскими — там отдай, тут заплати, а в минус работать никто не хочет.

Но главная проблема заключалась даже не в жадности. Проблема была в том, что оружейный магазин — это стопроцентный бизнес Зимова. Я в нем участвую исключительно на правах приглашенного консультанта и идейного вдохновителя. У меня нет абсолютно никаких полномочий разбрасываться генеральской прибылью и раздавать доли криминалитету.

Однако, если я сейчас включу заднюю и честно блея скажу: «Ой, ты знаешь, я ничего не решаю, я всего лишь мальчик на побегушках, мне надо у старших спросить» — это будет полное фиаско. Рудик тупо повернется ко мне спиной и прикажет своим здоровякам вышвырнуть нас из ДК, навсегда закрыв эту дверь. Он только что сам повысил мой статус, предложил говорить на равных, «глаза в глаза», и мне было категорически негоже ронять лицо и расписываться в собственной несостоятельности.

Надо было срочно импровизировать. Мозг заработал на предельных оборотах, выстраивая спасительную конструкцию. Я выдержал короткую паузу, словно просто прикидывал цифры в уме, и спокойно посмотрел на авторитета.

— Процент — это справедливо, — невозмутимо кивнул я, ни мускулом не выдав своего внутреннего напряжения. — Любая качественная работа должна достойно оплачиваться. Но давай сразу обозначим берега, Рудик, чтобы потом непоняток не было.

Авторитет заинтересованно вскинул брови:

— Ну давай, обозначай.

— Ты получаешь долю не от самого магазина. Магазин и всё, что продается внутри страны — это вотчина генерала ДОСААФ, туда я тебя при всем желании не пущу, там погоны всё контролируют. Но! — я поднял указательный палец. — Мы делаем тебя полноправным партнером в логистической цепочке. Ты получаешь свой твердый процент с чистой прибыли от каждой зарубежной партии, которая пройдет через твой канал. Без задержек, без конфискаций и без проблем с таможней. Товар пересек границу, лег на наш склад — ты получил свою долю. И так с каждой фуры. Как тебе такая схема?

Рудик думал. Этот напряженный мыслительный процесс явно отражался на его рубленом лице. Он молча прикидывал варианты, взвешивал риски, просчитывал, где именно в этой схеме он может подставиться под удар, а где я могу попытаться его нагреть.

Наконец, выстроив в голове конструкцию, которая, по его мнению, была достаточно безопасной и прибыльной, авторитет протянул мне руку.

— Пять процентов от стоимости груза, — веско уронил он.

Я опустил взгляд на его холеную ладонь с татуировками, но отвечать на рукопожатие не спешил.

— Три, — ровным голосом произнес я.

— Борзеешь, пацан, — недобро прищурился Рудик. Его рука, всё еще висящая в воздухе, чуть напряглась.

— Ни грамма, — я спокойно посмотрел ему прямо в глаза. — Ты пойми, мы же не наркоту возим. И не брюлики в заднице через границу тащим. Во-первых, как я и говорил, по бумагам у нас всё будет легально. Твоим людям не придется прятать контрабанду под двойным дном. Во-вторых, прибыль в этом бизнесе не такая огромная, как тебе кажется. Там налоги, тут логистика, магазину тоже на что-то жить надо. Всё, что мы реально можем дать, не пуская бизнес по миру — это три процента от стоимости груза. Но зато — честно, стабильно и постоянно. Поток будет хороший, я тебе гарантирую.

Рудик молчал. Он не торопился давать ответ, сверля меня оценивающим взглядом. Руку он, впрочем, не убрал.

А я стоял с непроницаемым лицом опытного переговорщика, пока внутри меня всё обрывалось. Мозг лихорадочно крутил цифры, пытаясь свести дебет с кредитом. Вывезет ли вообще наш товар эти лишние три процента расходов сверху? Не съест ли эта бандитская доля всю генеральскую прибыль? Я ведь даже окончательных закупочных цен от Влада еще не видел! Я раздавал проценты от бизнеса, которого по факту