Звоните Манькову! Том 4 - Денис Деев

Глава 3

— Три процента, — медленно повторил Рудик, чуть пошевелив пальцами всё еще протянутой руки. На его губах вдруг промелькнула скупая, но вполне искренняя усмешка — кажется, моя наглость и нежелание прогибаться пришлись ему по вкусу. — Уговорил, языкастый. Пусть будет три. Но с прицепом.

Он загнул один палец на свободной руке.

— Первое. Мой человек на таможне будет видеть все ваши инвойсы. Реальные закупочные цены, а не те бумажки, которые вы там для налоговой нарисуете. Узнаю, что пытаешься занизить стоимость груза и крысить мою долю — разницу вычту из твоего здоровья.

— Справедливо. Мухлевать не собираюсь, — кивнул я.

Рудик загнул второй палец:

— Второе. Расчет — наличными долларами, день в день. Фура прошла пост, товар упал на склад — вечером мои три процента должны лежать здесь. Никаких «завтра», «в кассе нет нала» или «подожди, пока мы эти ружья продадим». Твои проблемы с оборотными средствами меня не волнуют.

— Принимается.

— И третье, — авторитет жестко посмотрел мне в глаза. — Если мне или моим пацанам понадобится красивый импортный ствол… ну, скажем, в подарок какому-нибудь очень полезному человеку на юбилей. Мы приходим к тебе в магазин и забираем его по себестоимости. Строго по цене закупки, без ваших коммерческих накруток. Считай это абонентской платой за дружбу.

Я не стал торопиться с ответом, выдержав короткую паузу. Условия были абсолютно рабочими, но прогибаться до самого пола было нельзя — такие люди, как Рудик, уважают только тех, кто умеет защищать свои активы.

— Принимается, — ровно ответил я. — Но с одной оговоркой, Рудик. Такой «подарок» по себестоимости — не чаще, чем раз в квартал. То есть один ствол в три месяца.

Авторитет чуть приподнял бровь, и я веско пояснил:

— Иначе мои партнеры из ДОСААФа с большими звездами на погонах начнут задавать очень неудобные вопросы: куда это у нас элитный товар по закупке уплывает. Бизнес есть бизнес.

На губах Рудика промелькнула улыбка, больше похожая на оскал — кажется, моя твердая позиция пришлась ему по вкусу.

— Раз в квартал, значит? Годится. У нас не каждый день юбилеи, — он, наконец, сделал неуловимое движение навстречу. — По рукам.

Я уверенно вложил свою ладонь в его.

Рукопожатие вышло крепким. Авторитет сжал мои пальцы так, что едва не хрустнули суставы, фиксируя нашу договоренность.

— По рукам, Олег, — кивнул он. — Завтра пришлю к вашему ДОСААФу своего брокера. Отдашь ему копии лицензий и номенклатуру, что именно вы там везти собрались. Он свяжется с таможней и даст зеленый свет. И смотри… не разочаруй меня. Я суету не люблю.

Брокера? Я едва не поперхнулся, но лицо удержал, лишь коротко кивнув в ответ.

Мы попрощались с авторитетом и полезли по холодной металлической лестнице вон из этого бассейна. Люда, напряженно дыша, карабкалась впереди, а я страховал ее снизу. И пока я лез наверх, в голове моей кружились весьма невеселые мысли.

«Форс-мажор», «пришлю брокера»… Твою мать! Местная фауна прогрессирует и приспосабливается к новым капиталистическим условиям гораздо быстрее, чем я помнил по своей прошлой жизни! У меня до этого момента было устойчивое ощущение, что я имею огромную, просто бешеную фору перед всем этим неискушенным народом из девяносто второго года. Эдакий мудрый прогрессор среди наивных аборигенов.

Но сейчас я с леденящей ясностью осознал: эта фора стремительно тает с каждым днем. Криминальный авторитет в старом ДК, который обещает прислать мне не бригаду отморозков с паяльниками, а таможенного брокера! Ну это вообще куда годится⁈ Этак они скоро инвестиционные портфели начнут обсуждать и акции на бирже скупать.

Вывод напрашивался сам собой: почивать на лаврах мне категорически некогда. Мои знания о будущем, весь этот мой инсайд из двадцать первого века — всё это невероятно ценно, но ровно до того момента, пока будущее само к нам не придет и не постучится в дверь. А судя по всему, наступает оно здесь семимильными шагами.

А это значит что? Это значит — пахать и пахать. Расслабляться, пить шампанское и отдыхать мне пока рано. Хочешь оставаться на вершине пищевой цепи — беги в два раза быстрее остальных.

Мы выбрались из ДК на свежий, хоть и по-весеннему промозглый воздух. В конце заросшей аллеи приветливо желтела «Волга» со скучающим Степаном.

Степан, завидев нас, стремительно пошагал навстречу. Лицо у него было встревоженное — он явно успел накрутить себя, пока ждал у машины.

— Ну как? — спросил он, оглядывая нас с ног до головы, словно проверяя, все ли конечности на месте.

Я не успел и рта раскрыть. Затараторила Люда, которую после пережитого стресса наконец-то прорвало:

— Всё отлично! Договорились! Маньков — просто зверь! Ты бы видел, Стёпа… Там такое страшилище было, при нас чуть целую бригаду строителей живьем в бетон не закатали! А Олег стоит такой, как статуя, и на Рудика этого давит! Торгуется! Я там чуть со страху не о… — она вовремя запнулась, проглотив слово. Затем, нервно выдохнула. — Короче, очень страшно было.

Степан перевел взгляд на меня.

— И как?

— Условия отличные выбили, — спокойно кивнул я, открывая дверь такси. — Вроде как. По крайней мере, зеленый коридор нам обеспечат, а жадность воров я слегка умерил. Надо Зимову доложиться.

Люда плюхнулась на заднее сиденье и радостно заявила:

— Да он тебе лично благодарность объявит! И орден выпишет.

Мы со Степаном одновременно улыбнулись и переглянулись.

— Мне орденов не надо, — я усмехнулся и забрался на переднее сиденье. — Я человек скромный. Мне бы просто премию. Желательно — внеочередную. И поехали уже отсюда, мне вот та группа алкашни не нравится. Уж слишком пристально они к нам присматриваются.

* * *

Мы сидели в кабинете у Зимова. Ну, как сидели — мы-то с Людой находились за приставным столом, а вот хозяин кабинета нервно вышагивал от стены до стены, заложив руки за спину. Половицы под его тяжелыми шагами жалобно скрипели.

Генерал резко остановился и посмотрел на меня так, словно я был расхитителем народного добра.

— Три процента⁈

— Да, — спокойно кивнул я. — Всего лишь три. За них мы получаем гарантированный «зеленый коридор» на таможне. Груз зашел — груз вышел без задержек и досмотров с пристрастием. И тут же лег на полки нашего магазина.

— Сука! Три процента! — я впервые за