Место под солнцем - Полина Дашкова

Фасад был аккуратно обтянут зеленой сеткой. С крыши доземли, поверх сетки, тянулся толстый двойной трос. Маргарита Крестовская ловкокарабкалась по нему, как обезьянка по лиане. Она была вся в черном – узкиеджинсы, короткая кожаная куртка, перчатки. Роскошные рыжие волосы скрученыузлом и спрятаны под черную кожаную кепку с длинным козырьком, повернутымназад.

– Смотри! Класс! Во дает! Сорваться запросто может!

– Спорнем, не сорвется? Это ж каскадерша, профессионалка.

– Ни фига! Это актриса! Никакая не каскадерша! Ща ваще,прикинь, без дублеров работают! Кто не может, того не снимают, в натуре!

– Ты че, в натуре, совсем, что ли? Ты бы так полез?

– Заплатили – полез бы. Я на физре по канату лучше всех.

Детям было не больше двенадцати, они отчаянно матерились,смачно сплевывали сквозь зубы, произносили слова с характерным гнусавымрастягиванием гласных, всячески демонстрируя друг перед другом приблатненностьи «крутизну».

– Слышь, мужик, закурить не найдется? – обратился один изних к майору Кузьменко, который медленно шел вдоль забора.

Майор искал проход на площадку. Он знал, что съемка именноздесь, но забор все тянулся, и, как попасть вовнутрь, майор пока не понял.

– Не найдется, – буркнул Иван, – мал еще курить!

В штатском, в неказистой кожаной курточке и потертыхджинсах, длинный худощавый майор выглядел несолидно. В свои тридцать шесть онвсе еще был похож на студента-отличника. Скромный интеллигентный молодойчеловек, ни за что не подумаешь, что милиционер, оперативник. Мягкий, чутьрастерянный взгляд сквозь очки, открытая детская улыбка, тихий голос.

Мальчишка, попросивший прикурить, смерил Ивана испепеляющимвзглядом, презрительно сплюнул и отвернулся, всем своим видом давая понять, чтововсе он не маленький, а очень даже большой, «крутой, центровой, основной, внатуре»… – Ну ваще! Кузя, зырь! Ни хрена себе! – завопил его приятель, углядевчерез щель нечто невероятное.

Мальчишка бросился к забору и тоже завопил от восторга.

Рядом, непонятно откуда, возник огромный охранник вкамуфляже и негромко прикрикнул на детей:

– Кончай шуметь, пацаны!

– Скажите, – шагнул к нему Иван, – как пройти на площадку?

– Туда нельзя. Съемка, – ответил охранник и хотел былоскрыться за забором, но майор протянул ему свое удостоверение.

Охранник мельком взглянул на фотографию, потом на Ивана.

– Пойдемте. Только осторожно, в кадр не попадите.

Оказавшись наконец на площадке, Иван закурил рядом сохранником и стал ждать, когда закончат снимать этот дубль. Ему надо былопоговорить с Крестовской.

Маргарита не просто карабкалась вверх по тросу. Онаотталкивалась ногами от стены и ловко раскачивалась. Рядом, в строительнойлюльке, медленно ехал вверх оператор с камерой. Два актера, игравшие кавказцев-бандитов,перебегали с этажа на этаж по разломанным лестницам внутри пустого,полуразрушенного дома, палили в красавицу из окон. Она лихо уворачивалась отпуль и отстреливалась из маленького пистолета сквозь сетку.

Майор Кузьменко, задрав голову, любовался тонкой фигуркой,которая балансировала на уровне пятого этажа. Сердце невольно замирало, никакойстраховки не было видно.

– Крестовская сама работает все трюки, никаких каскадеров, –шепотом сообщил Ивану охранник.

– Здорово работает, – кивнул Иван, – и стреляетпрофессионально. А страховка есть?

– Там страховочный пояс, но это так, больше дляпсихологического спокойствия.

– Все, стоп! Снято! – хрипло крикнул режиссер в микрофон. –Отлично, Маргошка. Умница.

Крестовская оттолкнулась ногами от стены и ловко сиганула встроительную люльку к оператору, стянула с головы кожаную кепку, красивотряхнула огненно-рыжими волосами. Наконец люлька оказалась на земле.

– Здравствуйте, Маргарита Евгеньевна… – Иван представился,показал удостоверение. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Да, конечно, – она обаятельно и немного печальноулыбнулась, – вы насчет убийства Глеба? Кофе хотите?

Они присели на какие-то бревна, Маргарита достала изогромной кожаной сумки термос.

– Вы хорошо знали Глеба Калашникова? – спросил майор.

– Ну, как вам сказать? – Она протянула Ивану пластмассовыйстаканчик с черным кофе. – Осторожно, очень горячий, не ошпарьтесь.

– Спасибо, – благодарно кивнул майор.

– Честно говоря, с Глебом у нас были не слишком теплые иблизкие отношения. Он не мог мне простить, что его мама осталась одна. Самипонимаете, ситуация сложная. Кто я ему? Мачеха? Нелепо… Я моложе на десять лет.

Из близких родственников убитого Маргарита Крестовская былаединственным человеком, с которым можно спокойно, без напряжения побеседовать оличной жизни Глеба Калашникова. Понятно, что гибель пасынка – не смертельноедля нее горе. Вряд ли какой-нибудь из вопросов вызовет у юной мачехи гнев, слезы,гипертонический криз или сердечный приступ.

Мать, Надежда Петровна, была в тяжелом состоянии, врачипросили до похорон ее не беспокоить. Отец, народный артист, депутат Думы, тожезаявил по телефону, что чувствует себя плохо, сердце пошаливает, и попросил нетрогать его несколько дней.

Конечно, жена, Екатерина Филипповна Орлова, свидетельскиепоказания давала спокойно и толково, надо отдать ей должное, в истерике небилась. Однако с ней о многом не поговоришь. Например, обсуждать активнуюгульбу Калашникова, его хождения по бабам как-то неловко. Да и бесполезно. Вэтих вопросах жена не самый компетентный человек.

Между тем поговорить о дамах, с которыми постоянновстречался богатый бесшабашный казинщик на стороне, было необходимо.Следователь Чернов, да и сам майор Кузьменко вовсе не исключали, что одна изних причастна к убийству.

Близких друзей у Калашникова не оказалось, но приятелей изнакомых – пол-Москвы. Его знали все и не знал никто. Говорили, что он вовсюизменял жене, был неразборчив и непостоянен в своих увлечениях, но конкретныхимен не называли.

От нескольких разных людей Кузьменко слышал, что в последниеполгода у Глеба была некая Оля, «одна, но пламенная страсть». Фамилию этой Олиназвать не мог никто. Говорили, будто на вид ей около двадцати, хороша собойнеобычайно, вроде студентка, но, может быть, и нет. Кто-то где-то видел ихвместе, мельком. То она сидела в машине рядом с Калашниковым, то кто-тостолкнулся с ними в ресторане.