Место под солнцем - Полина Дашкова

– А это удобно – думать, что все кругом идиоты. Можно, неслишком надрываясь, много денег заработать, – глубокомысленно заметилаКрестовская, – ведь и правда, придурков много. Иначе все жулики – илитературные, и рыночные – давно бы позакрывали свою коммерцию.

С Крестовской было легко и интересно разговаривать. Но майоррешил не отвлекаться на посторонние темы. Он ведь здесь не для того, чтобыболтать с ней о кино, литературе и законах рынка.

– Мы остановились на том, что жене Калашникова в последнеевремя кто-то звонил анонимно, угрожал.

– Было такое дело, – кивнула Маргоша.

– Расскажите, пожалуйста, подробней, как вы узнали об этихзвонках? Когда они начались?

– Мне сказала по секрету их домработница, Жанна Гриневич. Акогда начались?.. Погодите… – Она замерла с вилкой у рта. – Была одна гадкаяистория. Дней двадцать назад. Я забежала к Кате за книгой и застала страннуюсцену. Они с Жанной потрошили подушку.

– Что? – не понял майор.

– Ладно, расскажу с начала. Они шли из магазина, и к нимпривязалась какая-то бомжиха, стала нести бред, будто Катю кто-то проклял, мол,кто-то любит ее мужа, напустил на нее порчу и надо вспороть подушку. Самоенеприятное, что в подушке действительно оказались всякие мистические штуки:огарок церковной свечи, щепки от гроба, бумажная лента с заупокойной молитвой.

– Бред, – тяжело вздохнул майор. – Простите, а почему отгроба? Чем они отличаются от обыкновенных щепок?

– Это мы узнали позже. Я позвонила одной женщине, онапотомственная ворожея, объяснила, что это какой-то старинный магический ритуал.– Маргоша смущенно улыбнулась. – Нет, я сама не верю в такие штуки, но тогда, уКати, мне стало жутковато.

Она с аппетитом принялась за большой сочный бифштекс.

– Калашников водил женщин домой в отсутствие жены? – быстроспросил майор.

– Откуда я знаю? Хотя… Катя весь август была на гастролях,квартира стояла пустая. Жанна не приходит, когда нет Кати. Глеб жил то на даче,то в Москве.

У майора голова шла кругом, но уже не от Маргошиной красоты,а от информации, которая обрушилась на него потоком всего за пару часов. Всеэто надо не только переварить, разложить по полочкам, но и проверить.

– Вы сказали, вам стало жутковато. А Екатерина Филипповна?Как она реагировала?

– Катя – железная леди, – усмехнулась Крестовская. – Ей,видите ли, было неинтересно. Потом она не хотела, чтобы я звонила ворожее. Она,по-моему, ни капельки не испугалась, сказала: «Мне противно, но не страшно». Исразу после этого начались звонки.

– Она пыталась выяснить, кто звонит?

– Кажется, нет. Она делала вид, будто ничего не происходит.Она вообще такая – измены Глеба, сплетки, все ей по фигу. И знаете, сейчас,после того, что произошло, она тоже как каменная – ни слезинки. Не понимаю,все-таки муж… «А Орлову ты, красавица, не любишь, – заметил про себя майор, –однако это твое личное дело».

– Маргарита, мне надо с вами посоветоваться, – сказал он,когда они закурили после кофе. – В понедельник похороны. Там соберутся всезнакомые, друзья, родственники. Я бы хотел понаблюдать со стороны, кто какстанет себя вести. Народу будет очень много, в лицо я почти никого не знаю.Нужен человек, который стал бы для меня… – Майор задумался на секунду, пытаясьподобрать нужное слово.

– Гидом, экскурсоводом? – с улыбкой подсказала Маргоша.

– Именно, – благодарно кивнул Иван, – вы правильно поняли.Кого из близкого окружения Глеба вы могли бы порекомендовать на эту роль?

– Сложный вопрос, – медленно проговорила Маргоша, – изблизких – никого. Им просто будет не до этого, сами понимаете. Из приятелей иколлег – тоже никого. Пожалуй, придется мне самой сыграть эту роль. – Онавздохнула и печально улыбнулась, а потом, закатив глаза, произнесла скомической торжественностью:

– Проведу вас, как Вергилий, по чистилищу и аду.

– Спасибо, лучше вас эту роль не выполнит никто, я, честноговоря, не надеялся, что вы согласитесь. Ведь Константин Иванович навернякабудет в тяжелом состоянии, и вам… – Пусть он будет рядом с Надеждой Петровной.Они родители, Глеб их единственный сын. А мне в этой ситуации тактичней иразумней стушеваться, постоять в сторонке.

Адрес и телефон Ольги Гуськовой она знала наизусть.

– Только постарайтесь говорить с ней как можно мягче, –попросила она на прощание, глядя на майора умными печальными глазами. – Я ведьвам помогла сегодня и помогу еще. Так вот, моя единственная личная просьба:пожалуйста, постарайтесь не делать Ольге больно.

– Постараюсь, – кивнул майор и отвел взгляд от опасныхбездонных зеленых глаз.

В таких глазах утонешь запросто, пропадешь навек. Лучше неглядеть, от греха подальше…

Шло время, драгоценное время последней мужской молодости.Егор Николаевич потихоньку начал скучать, иногда даже нервничать. Все чаще стоской вспоминал горкомовскую комсомольскую молодость и здоровые забавы всаунах.

В благословенные застойные времена в Подмосковье, присолидных ведомственных пансионатах были такие спецдомики с саунами, широкимикроватями и , холодильниками, набитыми вкусной едой и благородной выпивкой. Влюбое время спецобслуга готова была принять уставшую от доблестных трудовпартийно-комсомольскую элиту. Имелись и специальные девочки для здоровогоидеологически-чистого досуга.

Откуда они брались, эти девочки, и куда потом девались, Баринов,как и многие коллеги, молодые горкомовские ходоки, не задумывался. Судя покачеству экстерьера, неутомимости и веселости нрава, кто-то специальнозанимался подбором этих спецкадров.

Ну какая разница кто? Кому положено – тот и занимался…Однако времена бесплатных и безопасных спецзабав миновали. А привычка кразнообразию осталась, осела где-то глубоко в подсознании. Это как наркотик.Попробуешь раз, другой – и привыкаешь. Хочется еще. И сильно нервничаешь, еслиприходится долго воздерживаться.

Шел восемьдесят девятый год, про комсомольско-партийныесауны с удовольствием гавкали в новой демократической прессе. Баринову,человеку, ловко перешедшему на новую, демократическую платформу, требовалосьсоблюдать определенную осторожность.

Любовь с молоденькой балериной – это вполне позволительно,даже пикантно. Долгий возвышенный роман только придавал определенный шарм егополитическому имиджу. Ну с кем не бывает? У нас покамест не Америка, гдеполитик обязан соблюдать святость семейных уз. У нас он может иметь однулюбовницу, постоянную, приличную, достойную. Но не больше чем одну. Иначе этоуже совсем по-другому называется.