Правда, всегда - Нора Томас

позвоночника, и я кончаю, глубоко в нее, прямо в глотку.

Блядь, как же я скучал по этой женщине.

Теперь ее очередь понять, как сильно она скучала по мне.

* * *

Оставшаяся часть утра прошла так же гладко, как и началась. После того как Ли кончила у меня на языке в третий раз, я решил, что пора вставать и начинать день. Мы вместе позавтракали, а теперь развалились на ее диване, каждый за своим ноутбуком. Ли сегодня подключена к аппарату для диализа. Я понимаю, что должен задать ей этот вопрос, но не уверен, готов ли услышать ответ. Понимая, что тянуть дальше уже нельзя, я закрываю ноутбук и откладываю его в сторону.

— Слушай, можем поговорить?

Она сразу смотрит на меня и медленно отставляет в сторону ноутбук.

— Эм... да. Я что-то не так сделала?

Тревога на ее лице сжимает мне желудок в тугой болезненный узел.

— Нет, Красавица. По крайней мере, я так не думаю. — Я пожимаю плечами, потому что до сих пор не понимаю, почему она ничего не сказала. Ведь явно чувствует себя неважно. — Хочешь рассказать, почему ты делала диализ вчера?

Я стараюсь, чтобы в голосе не было ни тени осуждения, ни раздражения.

Она пожимает плечами:

— У тебя и так сейчас полно всего на плечах. Я не хочу добавлять к этому еще и себя.

— Нет. Так это не работает, и ты это прекрасно знаешь. Мне нужна правда. Я ответил тебе честно на все, что ты спрашивала, а ты даже не говоришь, что тебе становится хуже?

Как бы я ни старался сдержаться, раздражение все равно прорывается в голосе.

— Не начинай, Мак. Это не так уж важно. Мои почки, полное дерьмо, и они будут становиться только хуже, пока я не получу новую. Ты это знаешь.

Ее голос звучит так тихо, что я останавливаюсь как вкопанный. Она права. Я ведь знал это. Так почему, черт возьми, я держался от нее подальше? Ей явно нужна моя поддержка, а я конкретно облажался. Сколько раз ее брат или родители укладывали ее в постель, заботились о ней, когда это должен был делать я?

— Я больше не уйду. Прости меня за то, что меня не было рядом. Прости, что я пропустил так много за эти два месяца.

Ее брови взлетают к самому лбу:

— Нет.

— Нет? — растерянность сразу отражается на моем лице.

— Нет. Ты этого не сделаешь. В воскресенье ты уезжаешь и продолжаешь прорабатывать свой четвертый шаг. У нас все будет хорошо. Когда ты пройдешь его, тогда сможешь оставаться дольше, чем на пару ночей в месяц.

В ее голосе не было ни тени сомнения, ни намека на компромисс, и я уже не могу сдержать злость, которая накатывает волной.

— Я, блять, не могу сейчас с этим справляться.

Разводя руками, я срываюсь с места и уношу себя в ее комнату, прежде чем скажу что-нибудь, о чем потом пожалею. Я тут же набираю Дэвиса.

Он отвечает на втором гудке:

— Алло?

— Ей хуже. Ей становится хуже, Дэвис, а я это проебал.

— Полегче, парень. О чем ты вообще говоришь? Давай, не отставай.

— Ли. Я говорю про Ли. Ей стало хуже. Она похудела, серьезно похудела. Диализ ей усилили, хотя я точно не знаю насколько, потому что, как идиот, вылетел из комнаты, не дослушав. Мне нужно выпить, Дэвис. Я не справляюсь. Просто ебучую рюмку, и мне станет легче.

— Ты издеваешься, Мак? Тебе не нужно это дерьмо. Я не буду тебе врать и говорить, что это не отстой, потому что это, пиздец, какой отстой. Но я напомню тебе, что ты не один в этом. У тебя есть люди, на которых можно опереться. И у нее тоже. И еще: ты сам установил эти правила «раз в месяц». Ты можешь их изменить. Я бы делал это с умом, но, черт побери, у тебя есть такая возможность. Вы с ней вместе принимаете решения, но если ты сейчас выпьешь, то все коту под хвост. Просто прокрути эту пленку до конца. Ты же знаешь, как это работает. Ты знаешь, куда это ведет. Ты уже был там. А этот путь заканчивается либо в тюрьме, либо в могиле. Так что попробуй справиться с этим по-новому. Без бухла. Ну серьезно, что самое худшее может случиться? Если совсем не вынесешь, всегда успеешь вернуться к алкоголю. Но, клянусь, ты справишься.

Он ни хрена не понимает.

— Я не могу. Она только что сказала, что не позволит мне чаще видеться с ней, пока я не пройду четвертый шаг. Ты хоть представляешь, как это, блять, тяжело для меня?

Четвертый шаг в моей программе вроде бы звучит просто: «провести моральную инвентаризацию самого себя». То есть записать все свои обиды, страхи и все то, что, как я считаю, сделало меня зависимым, и как это повлияло на мою жизнь и психику. Думаешь, что это, ну, несложно, пока не садишься и не начинаешь выписывать все то дерьмо, через которое ты прошел, или все, что ты сам натворил, из-за чего в итоге полез в бутылку. Особенно когда главная причина — это даже не кто-то, а то, что случилось с кем-то, кого ты любишь.

— Значит, нам пора взяться за этот четвертый шаг. Все будет нормально. Мы справимся с этим вместе, а потом ты вернешься за своей девушкой.

Мы с Дэвисом разговариваем еще несколько минут и договариваемся встретиться, когда я уеду отсюда в воскресенье вечером. После звонка я откидываюсь затылком к стене и делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем вернуться в гостиную.

— Ты в порядке? — спрашивает Ли, как только видит меня.

Ее оливковая кожа настолько бледная, что почти сливается со стенами. Лицо осунулось, в глазах тоска. И я чувствую себя последним мудаком.

— Да, я в порядке. А ты как себя чувствуешь?

— Не надо так. Пожалуйста, не отмахивайся от меня, особенно после того, как мы только что поссорились… и я слышала, как ты говорил, что хочешь выпить.

— Я не отмахиваюсь от тебя, Красотка. Просто… у меня будто руки сами тянутся к бутылке, а во рту пересыхает, стоит только подумать об этом. Но я не собираюсь этого делать. Я принял решение тогда, в той постели, когда по-настоящему подумал, что умру, что больше никогда не вернусь к алкоголю. Если уж мне повезло, и ломка не убила меня, то я не притронусь к этому снова. И я говорил это серьезно. Так что да, по