Правда, всегда - Нора Томас

привычке, мне захотелось опрокинуть рюмку, чтобы заглушить боль от нашей ссоры. И, честно, по утрам меня не раз трясло от желания снова обхватить стакан с виски. Но это проходит. Это далеко не прошлое. Оно все еще рядом, это по-прежнему часть моей настоящей жизни. Но я продолжаю с этим бороться. И я отказываюсь возвращаться обратно.

Она сдвигается вперед, освобождая для меня место за своей спиной, и машет рукой, приглашая устроиться рядом.

— Ты скажешь мне, если захочешь вернуться к этому? Ты скажешь? — Ее затуманенные глаза будто пронзают меня насквозь.

— Я всегда буду говорить тебе правду. — Я устраиваюсь у нее за спиной и обнимаю за талию, стараясь не дернуть и не задеть ничего лишнего. Ее медсестра уже объясняла мне, как это дерьмо изматывает ее тело по нескольку раз в неделю. Так что я знал, что сегодня будет медленный день, как и в прошлый раз, когда я был здесь. Ей не нужно ни о чем просить. Достаточно одного движения, и я все сделаю.

— Ли, мне нужно, чтобы ты говорила, как ты себя чувствуешь. Помни, у нас с тобой договор, и он работает в обе стороны. Если тебе тяжело…

Она прижимается ко мне еще теснее, не оставляя ни малейшего зазора между нами.

— Я скажу. Правда, всегда. Со мной все в порядке, просто немного кружится голова и клонит в сон. Прости, что не рассказала тебе, Квилл. Теперь я на диализе пять дней в неделю. Но новая почка скоро найдется, я знаю, что найдется. А ты пройдешь свой шаг и начнешь возвращаться ко мне почаще.

Я не могу сдержать легкой улыбки, которая играет на моих губах.

— И мне жаль. Мне не стоило так реагировать. Мне просто страшно. Но я справлюсь, я проработаю это и сразу вернусь к тебе. Обещаю.

— У тебя все получится. Я верю в тебя, — говорит она, подавляя зевок.

Я не могу ответить, горло сжалось от эмоций, и слова просто не проходят.

Бросив взгляд на часы на стене, я понимаю, что она примерно на середине процедуры. Она засыпает вскоре после того, как сказала, что верит в меня.

Всю оставшуюся часть дня я остаюсь рядом, не смыкая глаз, просто держу ее, пока ее тело из последних сил борется, чтобы почки продолжали работать.

Все, что я могу сейчас, это молиться, чтобы кто-то из моей семьи или из тех, кто работает на нас, оказался совместим, и при этом сделать все, чтобы сохранить нас с ней в живых и как можно здоровее.

Глава 25

Ли

Мак держится трезвым уже три месяца. Он привык к новой норме, которая состоит из работы, терапии, встреч, тусовок со своим спонсором или братьями и проведения трех вечеров в неделю со мной. Ему понадобилось три тяжелых, изнурительных недели, чтобы разобраться со своей моральной инвентаризацией, но те перемены, что я увидела в нем после этого, просто колоссальны. Он будто стал легче, словно кто-то снял с его плеч груз целого мира. Даже по тому, как он говорит, как держится, видно, что он сделал огромный шаг вперед. Я думала, что трезвый Мак — это совершенно другой человек. И это действительно так. Но Мак после четвертого и пятого шага изменился еще сильнее. Будто когда он все это выписал и открыл душу Дэвису, он наконец смог это отпустить и пойти дальше.

Мы все еще почти постоянно у меня в квартире, но на прошлой неделе я чувствовала себя просто потрясающе. Ни одного плохого дня, даже в те, когда у меня диализ. Ну, я все еще много сплю, но мне больше не так хреново.

Это далось мне непросто, но я все-таки убедила всех дать мне передышку и позволить самой решать, как пройдет сегодняшний день. У нас с Маком сегодня двадцать третий день рождения, и я хочу устроить большой семейный ужин с обеими семьями. Все заранее позаботились о том, чтобы быть в идеальной форме и чтобы на празднике не было ни капли алкоголя. Бирны настояли, что ужин пройдет у них. Видимо, их задний двор — «мечта любого ребенка». Это слова Роуэна, не мои. Я заканчиваю доводить до ума свой наряд и оглядываю себя в зеркале.

— Анни! — Она влетает в мою ванную в ту же секунду.

— Ебать, ты меня напугала. Черт, Ли, ты выглядишь офигенно! — Она окидывает меня взглядом с тем самым наглым выражением, на которое способны только сестры.

— Ты уверена, что все хорошо смотрится? — На мне цветочное платье до икр. Апрельский ветер по вечерам все еще холодный, и я стесняюсь своей фистулы, так что выбрала длинные рукава. Кудри я уложила, насколько смогла, макияж получился естественный, но красивый. Надевая коричневые сандалии с ремешками, чтобы закончить образ, я поднимаю взгляд и вижу, что сестра стоит с открытым ртом.

— Что?

— Во-первых, ты выглядишь сногсшибательно, а во-вторых, твои сиськи сегодня просто шикарны. Мак сейчас точно подавится собственным языком.

Я снова смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что декольте не слишком откровенное. По-моему, все нормально. Просто у Анни грудь с гулькин нос, поэтому она вечно подчеркивает, как круто выглядят мои. Платье с V-образным вырезом, но он совсем не вызывающий. После всего, что я сбросила, трудно найти в шкафу что-то, что сидело бы как надо, но это платье я откопала где-то в глубине, и оно оказалось идеальным. Не помню, чтобы я его вообще покупала, но черт возьми, хорошо, что оно у меня есть.

Мак уже у себя дома. Он сказал, что готовит для меня сюрприз и должен его закончить, но мы увидимся у него. После того как я в третий раз проверила себя в зеркале, я беру сумку, и мы с Анни выходим. Она решила, что за руль сядет она, потому что я собираюсь остаться у Мака. Диализ у меня на этой неделе уже закончился, и, по сути, нет ни одной причины, по которой я не могла бы остаться в поместье Бирнов.

Дорога до его дома занимает всего минут десять. После того как охрана сверяет наши имена, мы начинаем путь по длинной асфальтированной подъездной дорожке к особняку из белого кирпича.

— Господи, кто они вообще такие? Кеннеди? — Анни таращит глаза, пока ведет машину дальше. Когда мы подъезжаем и встаем позади остальных машин, я моментально понимаю, что мы приехали последними. Даже если бы количество машин не выдало это сразу, то Мак, стоящий на крыльце с