Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

речей со сцены Колонного зала Дома Союзов. По поводу награды брата я знать не знал, пока мне здесь не сказали.

Пашка проводить не пришёл, у него своя служба и свои дела. Но главное, что мы увиделись, поговорили и стали гораздо ближе друг к другу. Транспортник оторвался от бетонки, унося нашу группу обратно в Москву.

Как я и предполагал, следующие три дня были посвящены исключительно актам и отчётам. То, что последний день лета выпал на воскресенье, никого не волновало. В нашем НИИ, как я успел понять, выходные бывают только тогда, когда начальство разрешит. Мне оно милостиво позволило отдохнуть один день — первого сентября. Не только мне. Тоня тоже получила выходной, чему безумно обрадовалась, поскольку планировала проводить младшего братишку на школьную линейку.

По её рассказам я почему-то представлял, что Вовчик — совсем мелкий пацан. И только случайно узнал, что парень уже перешёл в десятый, выпускной класс. Настоящий жених! Более того, в этом году он, как один из лучших учеников, удостоился чести выносить школьное знамя на торжественной линейке.

У меня насчёт этого выходного планов совершенно не было. Хотел выспаться, съездить по магазинам. Подумал было заскочить к Борису, но отмёл эту мысль. Они во ВГИКе наверняка тоже соберутся погулять где-нибудь в первый день учёбы. Кто его знает, когда Боря вернётся домой. Не хотелось снова приехать и поцеловать замок. Навещу через недельку, чтобы уж наверняка.

В общем, я проснулся около девяти утра. Неспешно отправился умываться. Поплескался в своё удовольствие, пользуясь тем, что соседей по общежитию не было, заодно и ополоснулся весь. И такой расслабленный побрёл обратно в свою комнату.

Уже подходя к двери, услышал, что телефон звонит не переставая. Мне его установили, но так получилось, что я им не пользовался. Не было нужды. Звонить мне было некому по той простой причине, что домашние телефоны большая редкость. А с работы меня не беспокоили, потому что последний месяц я там и без того дневал и ночевал.

Искал меня личный помощник Яздовского, чтобы сообщить, что меня срочно ждут в НИИ. Получил, называется, единственный выходной!

— Что у них там снова приключилось? — недоумевал я, выкатывая со двора свою «Волгу».

Новости, озвученные полковником, меня удивили.

Начну по порядку. Бумажная волокита в Советском Союзе, особенно та, что была связана с получением авторского свидетельства, двигалась очень медленно. Самое первое свидетельство, за гидрогель, я получил через девять месяцев. Остальные занимали по году и более. Моё седьмое авторское свидетельство — на проводящий полимер, заявку на которое мы с профессором Ковалёвым подали в октябре пятьдесят седьмого, — наконец-то было оформлено. И тут у чиновников возникла заминка: они стали искать адресата, то есть меня.

Подавал я заявку ещё из Краснодара. Профессор Ковалёв своё, вероятно, получил на месте, а вот меня по старому адресу не нашли. Формально я числился в Институте биологической физики АН СССР у Глеба Михайловича Франка, но реально-то безвылазно сидел на закрытом объекте у Яздовского.

Видимо, Комитет долго делал запросы, пока спецпочта наконец не доставила пакет в канцелярию московского института.

Вызов «на ковёр» как раз и был связан с тем, что Комитет требовал вручить мне документ лично под роспись, а полковник Яздовский велел, цитирую: «разобраться с этим недоразумением». У него закрытый объект со своими секретами, а тут гражданское ведомство ищет изобретателя… Меня, между прочим, «это недорозумение» неплохо так кормит. Вознаграждение платили после внедрения, но и за старые свидетельства на книжку капало исправно. Новое вряд ли станет исключением. Правда, я не был уверен, что конкретно проводящий полимер в ближайшее время запустят в массовое производство, но забрать документ и получить деньги нужно в любом случае.

Кстати, вызов к Яздовскому напомнил мне о насущном. Деньги на моей краснодарской сберкнижке копились исправно. Кататься за каждым гонораром на Кубань, разумеется, не стоит. Надо будет на днях наконец-то дойти до ближайшей московской сберкассы и написать заявление на перевод вклада. Бюрократия, конечно, займёт недели три, пока почта доставит запросы.

В НИИ Яздовский отпустил меня сразу, ничего не прибавив к сказанному: «Франк вас ждёт, езжайте к нему Институт и заберите свою бумагу».

* * *

Небольшое отступление для тех пиратов, которые воруют главы сразу после загрузки. Автор немного запутался в институтах и их названиях. В главах 13, 14, 15 и 16 название «Институт биофизики Минздрава СССР» — неверное. Правильно: Институт биологической физики АН СССР. В книгу изменения внесены, ну а те, кто читает ворованное, пусть не делают мне замечаний.

* * *

В Институт биологической физики АН СССР я приехал расслабленный, весь в мечтах о получении новых денежных вливаний. Однако мрачное лицо директора мигом смело хорошее настроение. Глеб Михайлович Франк хмурился, хотя меня явно ждал.

— Садитесь, Валентин Георгиевич, — произнёс он с интонацией, которую я не смог сразу распознать. — Поздравляю, авторское свидетельство вам утвердили. Но у меня, признаться, ум за разум заходит от прочитанного в описании изобретения. Скажите мне как учёный учёному… Это что, шутка какая-то? Розыгрыш?

В его взгляде читалось искреннее недоумение.

— В чём именно? — не понял я.

— В чём⁈ — Франк постучал пальцем по лежащим на столе бумагам. — Валентин Георгиевич, все знают, что органика и полимеры — это идеальные диэлектрики. Мы пластмассой кабели изолируем, чтобы током никого не убило! А вы синтезировали пластик, который проводит электрический ток на уровне металлов? Вы хоть понимаете, что этим ломаете фундаментальные представления о структуре вещества? Как биофизик я вижу здесь перспективу, но как физик… я до сих пор не могу поверить, что такое вообще возможно!

— Возможно, Глеб Михайлович, — подтвердил ответил я. — У меня в общежитии образец есть. Я не подумал взять, чтобы вам показать.

— Серьёзно⁈ — Франк аж задохнулся от волнения. — Голубчик, здесь написано, что вы получили устойчивый полимер со свойствами, цитирую: «высокой электронной проводимости». Откуда там взяться свободному току? За счёт чего, позвольте узнать?

Похоже, этот именитый профессор мне не верил! Как не верил и лежащему перед ним авторскому свидетельству. Пришлось объяснять на пальцах.

— За счёт сопряжения, Глеб Михайлович, — я нагло придвинул к себе лежащий на столе лист, взял с подставки карандаш и быстро набросал цепочку углеродных связей. — Традиционные полимеры — это насыщенные структуры. Я же синтезировал линейный полиацетилен. Видите? Здесь идёт строгое чередование одинарных и двойных связей между атомами углерода.

Франк впился взглядом в мой рисунок.

—