Маг поневоле. Том 1 - Роман Романович

— Отставить истерику. Ты сначала дослушай, парень, потом буянить будешь. А если умный, молча примешь свою судьбу. После того как маги убили Смерть, их объявили вне закона. А не далее как месяц назад этот закон доработали. Маги не имеют права владеть имуществом и, хотя бы раз продемонстрировав свои способности, обязаны поступить на службу государству. Твоя вина, считай, доказана. Поэтому у тебя есть два пути. — Его взгляд сделался особо тяжёлым, — Либо ты подписываешь документ и поступаешь на службу. Либо отправляешься в камеру, проводишь там несколько дней, а как всё будет готово, проходишь через ритуал.

— Что за ритуал? — эхом отозвался я.

— Тебе понравится, — усмехнулся мужчина. — Другие маги проводят тебя на Ту Сторону, вспорют брюхо, приманят Потусторонних и убьют столько, сколько смогут.

Я невольно сглотнул. Это что ещё за ловля на живца? Тут вообще слышали о презумпции невиновности, адвокатах и законе?

— Что выбираешь? — спросил он, когда я не нашёл, что сказать.

— Выбираю пообщаться с кем-то нормальным, — резко ответил я. — Не верю, что родителей убили! Не верю!

Я бы ему в лицо плюнул, да во рту пересохло. Кинуть бы что-нибудь, так руки сзади скованы были.

— Слабая попытка изобразить нормального ребёнка, отродье, — цыкнул он. — Думаешь, у тебя права есть? Рассчитываешь на что-то? А вот нет. Ты теперь никто. Сдохни или попробуй искупить свою вину. Вот твой единственный выбор.

Искупить? Вину?

Видимо, опыт прошлой жизни решил дать о себе знать. А может, я в тот момент перегорел. Новость про смерть родителей не укладывалась в голове. Я отказывался в это верить. Зато поверил в то, что сейчас полнейший беспредел происходит.

Только ради чего? У этого мудака что, план по арестам магов горит? Или всё куда хуже и государство решило устроить травлю всем магом?

От истерики меня удержала только одна рациональная мысль — нужно потянуть время и побольше узнать. Если родители свободны, они будут искать меня. Соседи тоже обеспокоятся. Хотя вряд ли. Но всё равно. Нужно выиграть время.

— В чём заключается служба? — решил я уточнить.

— Отправишься, куда скажут. Будешь делать, что скажут, — сухо ответил урод в погонах.

— И что скажут?

— А на что вы, маги, годны, кроме как приличным людям жизнь портить? — грубо спросил он. — Будешь убивать Потусторонних. Или они тебя. Итог всё равно один, так хоть грехи свои искупишь, — повторил он.

— Да какие грехи⁈ — дёрнулся я. — Вы обычного школьника схватили и приговорили без всякого суда!

— По-хорошему не хочешь, да? — с каким-то удовлетворением спросил он. — Так и быть. Внесём в дело, что сотрудничать отказался.

Что-либо сказать или возразить мне на это не дали. Мужчина затушил сигарету, забрал моё дело, поднялся и вышел. За мной же вернулся охранник.

Гуманность? Забота о детях? Сострадание? Да, конечно. Моя жизнь изменилась так круто, что я с трудом мог это осмыслить.

На этот раз меня проводили в камеру к четырём уголовного вида мужикам. Встреча прошла как в лучших традициях кино. На меня быканули, я всех раскидал. Шучу.

— Ты маг, парень? — подошёл ко мне мужик с наколками. — Ненавижу магов, — сообщил он.

Усмехнувшись, продемонстрировал отсутствие части зубов, дал ощутить вонючее дыхание да врезал мне в живот. Где-то в этот момент я и должен был пробудить свои магические способности да раскидать всех, но оковы с меня никто не снял. Я вообще рук уже не чувствовал. Только тупую боль. Ни упасть нормально, ни защититься. Так что меня избили, оттащили в угол, да там и бросили, харкать кровью.

Я на каком-то чистом упрямстве к земле потянулся. Сквозь боль и толщу бетона это не очень-то хорошо получилось. Но чувствовал — либо так, либо околею, до следующего утра не доживу.

Никто не пришёл. Не осмотрел. Не помог. Не накормил. В туалет не отвёл. Либо это какой-то совсем лютый беспредел, либо реальность изменилась и маги теперь вне закона. Смерть убили, а свой профсоюз собрать не смогли. «Твари», — думал я зло. Кто именно, местные экзекуторы или маги, я бы так легко сказать не мог, до того тошно было. Злость на весь мир охватила.

Даже подумал, что, видимо, я такой попаданец, который тёмным властелином заделается.

Так и провалялся до следующего утра. То в себя приходил, то бредил, то отключался. О родителях думал. И старых, и новых. Молодые ведь. Неужели правда умерли?

Наутро меня снова оттащили к тому мужику с погонами. Посмотрел он на меня, головой покачал.

— Служба или ритуал. Выбрал?

Тут мне тоже полагалось проявить свои магические способности, сломать путы, перебить этому уроду горло ребром ладони, а дальше… Не знаю. Что там обычно происходит? Героически перегрызть решётки, выломать тяжёлые двери, победить охрану, группу ликвидации, сбежать, встретить красотку по пути… Вместо всего этого я подписал бумагу, согласившись на государственную службу.

В качестве поощрения меня отвели в душевую, окатили из шланга — здесь тоже облом был. Никакого тебе мощного напора. Вялая, ледяная струя. Переодеться не дали. Вернули в одиночную камеру. Зато оковы сняли и поесть принесли. Чёрствый хлеб и нечто нераспознаваемое. Возможно, кто-то просто срыгнул в тарелку. Я бы не удивился.

* * *

На следующий день я оказался на свободе. Если так можно сказать про моё положение.

Дверь открылась. Из коридора ударил свет. Мои пленители были столь заботливы, что держали меня в холодной камере без освещения.

— И что это такое? — спросил недовольно незнакомый мужчина.

— Твой груз. Забирай это отродье и проваливай, — ответил ему тот, кто мне ранее ультиматум поставил.

— Но-но. Не отродье, а государственный маг. Вставай, парень. Я отвезу тебя на место службы, — сказал он с какой-то странной интонацией, будто насмехался внутри.

Вставать я не спешил. Новый знакомый доверия не внушал. Одет он был в чёрный кожаный плащ. На голове — ковбойская шляпа. На широком поясе — кобура под револьвер или пистолет. Ещё и глаза одного нет — вместо него повязка чёрная.

— Тебе особое приглашение надо? — угрожающе спросил здешний сотрудник.

Дальше артачиться не стал, поднялся и вышел из камеры. Новый знакомый перехватил меня за плечо да повёл на выход. Не потащил, просто подтолкнул. Никто препятствий чинить не стал, меня вывели наружу, во внешний двор