Крепче на изломе - Шеннон Стокер

головой. – Откуда ты знал, как его починить?

Он фыркнул:

– В Интернете можно найти что угодно!

Я обняла братишку.

– Это самое милое, что ты сделал в жизни! – сказала я. – Спасибо тебе!

– Ну, может быть, и не самое…

Я отстранилась и вопросительно прищурилась.

– В каком смысле?

Вульфи пошевелил пальцами.

– Я хранил твой секрет, – ответил он.

Мое сердце замерло. Секрет? Он что, каким-то образом тоже видел Анжелу?

– Я знал, что все это время ты выливала лекарство в салфетку, – объяснил Вульфи.

У меня отвисла челюсть. Никогда в жизни я бы не подумала, что Вульфи способен хранить такой секрет.

– Правда? И почему же ты не наябедничал папе?

Вульфи пожал плечами.

– Ты ведь моя сестра, – произнес он таким тоном, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

Я стиснула его в объятиях, и он прижался головой к моему плечу, как в те времена, когда был совсем маленьким. Я думала, что Вульфи не обращает внимания ни на что, кроме разных дурацких фактов… но я ошибалась.

Я ошибалась насчет очень многих вещей.

– Твайла?

Я прислонилась лбом ко лбу братишки.

– Да?

Он вздохнул и скатился с кровати. Прошел мимо диванчика и положил подбородок на подоконник. Я сидела на краю кровати, наблюдая за ним.

– Мне страшно, – прошептал он таким голосом, будто был гораздо младше своих лет. – Почему это все происходит?

Когда Вульфи обернулся, в его глазах стояли слезы. Я раскрыла объятия, он подбежал ко мне и прижался изо всех сил. Словно боялся, что если он не вцепится в меня, то я растворюсь в воздухе.

– Вульфи, я думаю, ты был прав. Иногда мы не понимаем причины… но знаешь что? – Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и положила ладони ему на плечи. – Я все равно верю, что причины существуют. Даже если я их пока не знаю. Может быть, мне нужно пройти через это, чтобы потом помочь кому-то другому. Может быть, мы заведем себе канал на «Ютубе», будем рассказывать о нашем опыте и тем самым изменим мир! Или, может быть… – Я поцеловала его в лоб. – Может быть, мы должны вместе найти причину, – прошептала я.

Вульфи взял мой снежный шар и потряс его.

– Извини, звездочек теперь меньше, чем раньше, – шмыгнул он. – Боюсь, мы не все собрали.

– Шар прекрасен! – заверила я. – Такой, какой есть.

Вульфи снова посмотрел в окно, и несколько минут мы наблюдали, как ветер срывает последние листья с ближайшего дерева. Вдалеке пролетела стая диких уток, направляясь зимовать на юг.

– А ты знаешь, что самое поразительное в осени? – спросил Вульфи.

– Хм…

– Деревья и животные… Они просто знают, что время пришло.

Я кивнула. Я поняла, что он имеет в виду.

Дверь распахнулась. Папа и мисс Гивенс заглянули в палату.

– Доктор в коридоре, Твайла. Пора готовиться к операции. Вульфи, тебе туда нельзя. Поцелуй сестру. Ты скоро снова ее увидишь.

Губы Вульфи задрожали.

– Эй! – Прилив сил наполнил мою грудь, и я крепко обняла его. – Братишка… со мной все будет хорошо. Обещаю. Скоро увидимся.

– Но… откуда ты знаешь? – Голос Вульфи дрогнул.

Я взъерошила ему волосы.

– Потому что я твоя сестра!

Он кивнул, как будто этого было достаточно. Мисс Гивенс взяла его за руку и повела к дверям. Вульфи обернулся, и на его лице внезапно расплылась улыбка до ушей.

– Ой! Совсем забыл! А папа рассказал тебе про щенка? – запрыгал Вульфи.

Мое сердце замерло.

– Про щенка? Какого еще щенка?

– Который пришел к нам на крыльцо!

Папа вздохнул и принялся копаться в телефоне.

– Я ничего не хотел говорить, пока мы не выясним наверняка, что собака бродячая, – объяснил он. – Но этот щенок спит на нашем крыльце с тех пор, как тебя положили в больницу. И отказывается уходить.

Когда папа показал мне экран телефона, мое сердце замерло.

Это была Софи.

– У нее нет чипа, и мы везде расклеили листовки, – сказал папа. – Но если никто за ней не придет… ну, она выглядит довольно умной, а ветеринар сказал, что она ведет себя как идеальная собака-поводырь.

Слезы обожгли мне горло, когда я вспомнила слова Анжелы.

Моя любовь будет рядом с тобой, будет защищать тебя – каждый день. Вот увидишь.

Мисс Гивенс взяла Вульфи за руку. Он в последний раз обернулся, послал мне воздушный поцелуй и ушел.

– Ты готова? – спросил папа.

В палату вошла целая команда и занялась аппаратурой, которая гудела и пищала вокруг меня. Я положила снежный шар на столик рядом с цветами и случайно смахнула свой дневник на пол. Потянувшись за ним, я заметила между страницами листочек-кинцуги… и я сразу поняла.

Со мной все будет хорошо.

Нет, гораздо лучше, чем хорошо.

Я буду крепче на изломах.

Эпилог

– Ты уверена, что тебе хватит сил? – спросила тренер Гивенс.

Я закатила глаза. Счет в матче с «Орлами» был равным: три – три.

– Выпустите меня, тренер! Я обещаю, что дам знать, если мне понадобится выйти из игры.

Хотя химиотерапия закончилась шесть месяцев назад, со мной по-прежнему обращались как с хрупкой фарфоровой чашечкой. И, честно говоря, отчасти я их понимала… лечение было сложным. Я пропустила много занятий в девятом и десятом классах, и меня так сильно тошнило, что мы раз десять обсуждали планы по изменению протокола лечения.

Но так и не изменили.

В последний день химиотерапии все доктора и медсестры спели песню, а потом радостно хлопали, когда я звонила в колокольчик, что означало завершение курса лечения, – а рядом со мной сидела Софи. Раньше я слышала, как другие ребята звонили в колокольчик, и это всегда наполняло меня странной смесью зависти, печали, счастья и надежды.

Когда настал и мой день звонить, мне захотелось пробежать по всем палатам и сказать каждому ребенку: «Держись, твоя очередь скоро придет!»

А теперь, за три минуты до конца финального матча турнира, я наконец чувствовала, что пришло мое время снова выйти на поле.

Саманта, та самая рыжая девчонка, которая сидела за одной партой с Линди на биологии, в прошлом году заняла мое место нападающего. И сейчас, прихрамывая, выходила с поля, получив травму. Тренер Гивенс внимательно посмотрела на меня:

– Ладно, Твайла… Но если с тобой что-то случится, твой папа меня убьет!

Мы с Самантой стукнулись клюшками, и я выбежала на поле. Адреналин запульсировал во мне, когда все на трибунах вскочили на ноги и закричали… И я поняла, что они болеют за меня.

Твай-ла! Твай-ла! Твай-ла!

Вульфи и Софи скакали,