Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

«Аль Капоне», чем на «аль денте»[8], и вздохнул. – Пап, на упаковке написано «десять».

– Правда? Я думал, это займет больше времени. Подожди, я приготовлю песто, а потом…

– Вон из кухни, – приказал я, ткнув его в плечо. За последнее время я вырос. Папа, который на пару дюймов ниже шести футов, все еще выше, но я медленно, но верно исправляю ситуацию.

Он не без облегчения отступил, хотя все еще сопротивлялся для виду.

– Ты уверен? Я могу помочь…

– Можешь накрыть на стол. В доме еще не все застраховано.

В моей стряпне нет ничего особенного, но по крайней мере она съедобна.

Теперь, когда папа в безопасности и не мешается под ногами, я выбросил переваренные макароны в мусорное ведро и приготовил новую порцию. Во вторую кастрюлю выливаю уже готовый соус песто, который папа принес домой. Я волнуюсь. В последний раз он пытался готовить как раз перед тем, как сообщил мне, что мы переезжаем в Эпплгейт, поближе к моей матери. Тогда я не очень хорошо все воспринял.

Как только соус и паста готовы, я подаю их на стол.

– Пахнет намного лучше, чем то, что у меня получилось, – признал папа, глубоко вдыхая аромат ужина.

Не испытывающая голода и равнодушная к хорошей еде Окику снова пересчитывает плитки на полу, как будто со вчерашнего дня их количество могло измениться. Окику со мной уже два года, но она всегда находит, что посчитать.

– Ну, выкладывай, – сказал я, когда мы уселись.

– Что выкладывать?

– Все это. – Я указал на макароны. – Мы же не собираемся снова переезжать? Можем хотя бы подождать, пока я окончу школу? Тогда придет время уезжать в колледж, и это уже не будет иметь значения.

– О чем ты, Тарк?

– Ты пытаешься отравить меня своей стряпней…

Папа фыркнул.

– …прямо перед тем, как преподнести какой-нибудь сюрприз. Сюрприз, который мне обычно не нравится. Так в чем же дело?

Папа поднял руки в примирительном жесте.

– Разве отец не может что-нибудь приготовить, просто чтобы провести время с сыном?

– Нет, – отрезал я. Папина улыбка слегка угасла, когда он заметил волнение, которое я безуспешно пытался скрыть.

– Тарквиний. – Положив локти на стол, он наклонился вперед. – Клянусь, нет никакого скрытого мотива. Я только что вернулся из изнурительной рабочей поездки, где вел переговоры с твердолобыми бизнесменами из Пекина. Единственное, о чем я сейчас думал, – это как насладиться тем временем, которое я могу провести с тобой на этих выходных, прежде чем наступит понедельник и придется начинать все сначала. Знаю, последние несколько лет были… не из легких, но я рад, что в наших отношениях наступил момент, когда мы можем разговаривать откровенно.

Это правда. Три года назад мы с папой были просто соседями, которые жили в одном доме, не более.

Я начал расслабляться.

– Правда?

– Правда. Хотя мне не нравятся намеки на то, что моя ужасная стряпня является предвестником плохих новостей.

– Моя теория заключается в том, что после того, как я съем твою еду, любые новости будет легче переварить.

Мы хохочем. Окику, пораженная внезапным шумом, прекращает считать, но, увидев, что ничего серьезного не произошло, утрачивает к нам интерес.

Паста получилась довольно вкусной. Папа способен выбрать хорошую еду, но приготовить ее самому ему не по силу.

– Хочешь посмотреть игру? – предлагает он, когда мы убираем со стола.

Я колеблюсь.

– Прости, пап. У меня вроде как есть планы. Ничего страшного?

– Ох. Встречаешься с друзьями?

– Да, можно и так сказать.

Ненавижу ему лгать, даже если полагаю, что на это у меня имеются веские основания. Хотя особого выбора у меня нет. Я чувствую себя неловко, зная, что он хотел провести со мной время, но папа выглядит довольным. Он настаивал, чтобы я был более общительным и, как обычный подросток, ходил на вечеринки и спортивные соревнования. Так что, очевидно, он видит определенный прогресс в том, что я не провожу вечер пятницы, запершись в своей комнате. Правда его напугала бы, а я этого не хочу.

– В таком случае не позволяй старику-папаше тебя задерживать. Куда идешь?

Первое, что пришло в голову, – приглашение Триш на вечеринку к спортсменам.

– Эм, недалеко отсюда, на Бакл-стрит, будет вечеринка.

– Никаких проблем, если вернешься домой… часам к десяти?

– К часу ночи? – возражаю я.

– К одиннадцати.

– В полночь.

– Договорились.

Моя очередь выдвигать предложение:

– На субботу у меня нет планов…

– Ах, хорошо, что напомнил. Деловой партнер подарил мне два билета на завтрашнюю игру в «Веризон»[9]. «Волшебники» против «Всадников». – Увидев выражение моего лица, он улыбнулся: – Я так понимаю, тебе интересно.

– Ты лучший, пап! – Я вскочил, чтобы крепко обнять его, прежде чем отнести тарелки на кухню. Однако мой энтузиазм угасает, стоит только начать размышлять о предстоящей ночи.

Пятнадцать минут спустя папа устраивается перед телевизором, а я ухожу. Окику в нетерпении следует за мной. Обычно, когда ей хочется отправиться на охоту, папа в отъезде, так что мне не приходится незаметно ускользать. Как бы то ни было, перед побегом я убедился, что он сосредоточен на баскетбольном матче. Уверен, он задумался бы, зачем мне брать на вечеринку тяжелый рюкзак или, если бы решил проверить его содержимое, зачем мне перчатки, маска и темная толстовка с капюшоном.

Я запрыгнул в бумер и выехал с подъездной дорожки, стараясь дышать ровно, что, как я понял, было лучшим способом сохранить спокойствие.

Трудно объяснить, что я чувствую, отправляясь на охоту с Окику. С одной стороны, я постоянно боюсь, что меня могут поймать, что однажды полиция найдет что-то общее между этими необъяснимыми преступлениями и раздобудет достаточно улик, чтобы повесить все на меня. С другой стороны, меня будоражит опасность. Мысль о том, что я помогаю вернуть отбросы общества туда, где им самое место – в идеале шесть футов под землей, – приносит мне противоестественное удовольствие, которое я ненавижу, но которым наслаждаюсь.

Ночь выдалась теплой, так что я опускаю верх, и Окику встает на сиденье. Ее волосы развеваются на ветру, пока я мчусь по тихим улицам к более оживленным перекресткам. Когда Окику указывает на восток, я повинуюсь. Я так и не смог понять, как она определяет точное местоположение этих людей, но Окику никогда не ошибается. За последние несколько месяцев мы посодействовали закрытию парочки нераскрытых дел. Уверен, если бы полиция Вашингтона верила в привидения или приветствовала самосуд, они бы засыпали нас подарочными корзинками.

Когда я проехал еще несколько улиц, Окику указала на север. Почти каждый раз мы оказываемся в многоквартирном доме или дешевой гостинице