Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

направляется ко мне, а значит – пора выходить из машины.

Окику прижимает к груди три светящихся шарика, и, несмотря на печаль, отражающуюся в ее чертах, на ее лице также видно удовлетворение.

Меня тут же охватывает облегчение. Три шарика означают, что три несчастных призрака, которых я видел раньше, не будут всю жизнь цепляться за спину своего убийцы. Значит, девочка, оставшаяся в номере мотеля, теперь в безопасности.

Окику замирает посреди небольшой автостоянки перед тем, как отпустить шарики в небо, как она уже делала бесчисленное количество раз. Когда она наконец раскрывает объятия навстречу ночи, я вижу на ее лице тоску. В отличие от нее, эти девочки попадут в рай. Я знаю, что отчасти Окику остается здесь из-за меня – чтобы отгонять духов, которые не так добры ко мне, как она, – тем не менее я подозреваю, что подруга чего-то недоговаривает.

Наблюдать за тем, как души, точно яркие сияющие светлячки, устремляются ввысь, – одно из самых глубоких переживаний, которые я когда-либо испытывал. Что бы они ни нашли на другой стороне, надеюсь, это будет лучше короткой жизни, которую они провели здесь. В те мгновения, когда они занимают свое место среди звезд, я ощущаю умиротворение, которое, уверен, Окику разделяет со мной.

Но стоит только вернуться к реальности, как это чувство рассеивается.

Я надеваю маску и натягиваю капюшон. Когда я поворачиваюсь к мотелю, Окику смотрит на меня с любопытством.

– Мне нужно убедиться, что с девочкой все в порядке, Ки.

Окику теперь понимает, что значит предотвратить преступление. Я стал ее первым успешным экспериментом. Но маленькая девочка, только что получившая тяжелую травму, вряд ли захочет столкнуться лицом к лицу с ужасающим призраком, который скажет ей, что все в порядке.

Наверное, мне не стоило проверять, ка́к она. Будь дверь в комнату заперта, меня можно было бы признать эгоистом, но, к сожалению, она распахнулась от легкого прикосновения.

Маленькая девочка стоит на коленях перед высохшим трупом и плачет.

Я сглатываю желчь, которая подступает к горлу, и подхожу к ребенку. Она поднимает на меня свои прекрасные голубые глаза, покрасневшие от слез, и завывает:

– Папа не двигается.

Даже не знаю, что ей сказать.

Но делаю то, что в моих силах. Уношу девочку от мертвого отца. Она цепляется за мою шею так, будто я ни в чем не виноват. Я не снимаю маску, но остаюсь дольше, чем следовало бы, – достаточно долго, чтобы увидеть, как она ложится в постель в той маленькой комнате и плачет, пока наконец не засыпает. Достаточно долго, чтобы солгать ей, сказав, что ее отец теперь в лучшем месте.

После этого я набираю 911 из ближайшей телефонной будки и шепотом сообщаю оператору подробности. Говорю, что слышал крики, доносившиеся из номера мотеля, но оказался слишком напуган, чтобы пойти и проверить самому. Я никогда не снимаю перчаток, никогда не опускаю капюшон и на всякий случай протираю телефон. Изо всех сил стараюсь не оставлять после себя следов.

Не дожидаюсь приезда полиции или скорой помощи.

Вместо этого мчусь по улицам, пока не нахожу другую парковку – у магазина Costco, – чтобы остановиться и схватиться за голову. Лишь редкие звуки проезжающих мимо машин пробиваются сквозь чувство вины, которое я испытываю.

Иногда я забываю, что у негодяев тоже есть дети.

– Тарквиний? – Я слышу Окику, в чьем хриплом шепоте сквозит беспокойство. Она понимает, что ночные вылазки отнимают у меня много сил – причем в некоторые дни больше, чем в другие, – но непохоже, что у кого-то из нас есть выбор. Когда она снова произносит мое имя, ее голос меняется:

– Тарквиний.

Я чувствую ее руку на своих волосах. Затем подруга нежно обхватывает мое лицо, и, подняв глаза, я встречаюсь с ее пристальным взглядом. Окику снова приняла человеческий облик, и хотя руки у нее холодные, смотрит она с теплом. Окику обнимает меня, но выходит неловко, поскольку у нее не было шанса научиться.

Не то чтобы у нас были другие варианты.

– Теперь я в порядке, – пробормотал я через минуту, сжав ее руку. – Давай вернемся домой.

Но Окику качает головой:

– Нет.

– Нет?

Она поворачивается ко мне, и я с ужасом понимаю, что

забери их глаза, конечности, головы,

выдави, ведь они такие хорошенькие, выдави, выползи, выползи.

крошечные гнойнички, ненависть

злоба полностью не покинула нас. Ки напала на новый след, и голоса не утихнут, пока и с этим не будет покончено.

Я смотрю на время – 9:30 вечера. Не так поздно, а значит, можно отправиться еще на одну охоту. Если это в моих силах, я не хотел бы провести еще одну ночь с безумием в голове.

– Куда нужно ехать?

4. Вечеринка

– Не могу поверить, что ты все-таки приехал! – завизжала Триш Сейфрид, когда я вошел в дом.

Мне и самому не верилось. Подъехав к дому Макнила, я удивился даже больше, чем когда мы остановились у «Пятерки парней», но Окику была непоколебима.

– Ты, должно быть, шутишь, Ки.

Вопрос риторический, но она все же покачала головой.

– У Макнила? У Макнила в доме убийца? Если ты хотела попасть на вечеринку, могла бы не придумывать отговорки…

грязные шеи, убей, задуши его, забери его.

забери его глаза.

О черт.

– Ладно, ладно, – проворчал я, все еще неуверенный, что это не ошибка. Учись в старшей школе Пембрук убийца, я бы его уже давно заметил. – По крайней мере, перед тем, как что-то предпринимать, позволь мне убедиться.

От меня не ускользнул намек на то, что кто-то, кого я знаю, может оказаться убийцей. На этот раз я позволил нездоровому любопытству взять верх. Что-то подсказывало, что сделанное открытие мне не понравится, но я хочу встретиться с виновником лицом к лицу, прежде чем натравить на него Окику.

Есть причина, по которой я избегаю вечеринок и уже жалею, что переступил порог этого дома. Хотя хозяин – Керен Макнил – один из немногих популярных ребят, которые никогда меня не задирали, а также отличный подающий, которого любят за способность отбивать подачи с шестидесяти ярдов так, словно у него на хвосте нет дюжины защитников. Для спортсмена он довольно неплох, если не считать того, что среди его твердолобых приятелей есть такие, как Мэтисон, которые бросают обидные комментарии и относятся к нам, простым смертным, как к грязному нижему белью. Многие девушки находят