Шепот одержимости - Кристал Норт

было просто для того, чтобы отпугнуть Виктора, но когда ты так красиво отреагировала, я понял, что тебе это тоже понравилось. Я подумал, почему бы не продолжить. Это было весело, и мы оба наслаждались этим.

— Мне это не понравилось! Я бы не назвала это развлечением, Слейтер. — Я хмуро смотрю на него, хотя, произнося эти слова, я чувствую вкус лжи.

— Я думал, мы честны друг с другом? — Он приподнимает бровь и ухмыляется мне, немедленно обвиняя меня в моем дерьме.

— Ты заставил меня полюбить это, — протестую я, нервно сглатывая. На этот раз ложь горчит у меня на языке, и моя киска пульсирует. — Ты заставил меня жаждать этого. — Ему придется вырвать из меня признание.… Я ни в чем не собираюсь признаваться.

— Правда? Или я просто привлек твое внимание к тому, что уже было внутри тебя, и пробудил это? — Слейтер наклоняется вперед, пока его губы едва заметно не касаются моих, — Я развратил тебя, или я просто освободил тебя. Освободил тебя от цепей твоей собственной вины и стыда. — Его губы оставляют легкие, как перышко, поцелуи на моем подбородке.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, поджимая губы и наклоняя голову набок, обдумывая его слова, но также предоставляя ему лучший доступ. — И перестань пытаться отвлечь меня, заводя...

— Я читал твой дневник. И не раз. Даже когда мы были моложе, я знал твои самые сокровенные, темные желания... — Он подчеркивает эти слова, прикусывая мочку моего уха.

Я неловко ерзаю от того, что он говорит, но его признание меня не удивляет. Слейтер и границы никогда по-настоящему не шли рука об руку. Но когда я думаю о некоторых вещах, которые у меня есть в дневнике, мои уши горят от стыда. Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его объятий, но он такой сильный. Он легко удерживает меня у себя на коленях. Я прижимаюсь недостаточно близко, чтобы почувствовать его твердость, и мне интересно, намеренно ли это. Он пытается утешить меня... расслабить, пока мы обсуждаем эти неудобные вещи.

— Кора, тут нечего стесняться. У каждого свои фантазии, — его руки ласкают мою влажную кожу, от бедер до ребер, твердые и властные. — Твои фантазии нормальны. Тут нечего стыдиться.

Я качаю головой, проглатывая комок в горле. Но это ведь не просто старые фантазии, не так ли?

Я мечтаю о разврате. Всегда мечтала. Со мной что-то не так.

С тех пор, как я была моложе — слишком молода — у меня были темные желания. Не имея выхода для них, я сделала единственное, что пришло мне в голову, и записала их в свой дневник.

— С тобой все в порядке, Кора. Ты такая же, как я. Твоя тьма и моя подходят друг другу, как два кусочка головоломки, которые были созданы друг для друга. Мы одно и целое, а не я и маска.

Я хочу верить красивым словам Слейтера, но не могу. Хорошие девочки не хотят... они не мечтают о...

— Ты знал, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза.

— Знал, что у тебя есть...

— Пожалуйста, не говори этого, — умоляю я, мой стыд стекает по моим щекам горячими солеными ручейками.

— Кора, многие люди... проявляют добровольное несогласие. Это нормально.

— То, что мы сделали, не было по обоюдному согласию, — замечаю я. Хотя, наверное, мне следовало сказать, что то, что он сделал, не было по обоюдному согласию.

Так ли это было?

Я в таком замешательстве.

— Я знал, что ты хотела этого. Жаждала этого. Нуждалась в этом. Тебе просто требовалось немного поощрения, чтобы исследовать эту сторону себя, Кора. Что ты чувствовала, когда смотрела то видео со мной, пока спала?

— Завелась, — шепчу я, закрывая глаза, чтобы легче было исповедаться в своем грехе.

— Именно так. Я не жалею об этом, и, если быть честным с самим собой, ты тоже.

И в этом суть всего, не так ли? Слейтер увидел меня. Увидел мою темную сторону и решил отточить и придать ей форму, которую он мог бы использовать в своих интересах.

И все же я не жалею об этом. Он слишком хорошо меня знает.

— Что это нам теперь дает? — Спрашиваю я, пыхтя, когда открываю глаза и вынуждена признать, что мой сводный брат прав. Он всегда чертовски прав. И этот разговор выбивает меня из колеи, но главное чувство, которое у меня сейчас есть, — это потребность.

Улыбаясь мне, он крепко сжимает мои бедра, притягивая меня к своей твердой длине. Он скользит по моей киске, потирая клитор и заставляя меня задыхаться.

— Ну, не знаю, как ты, но эта вода становится холодной, и я готов напомнить тебе, как сильно ты жаждешь того, что только я могу тебе дать, моя маленькая тьма.

ЭПИЛОГ

КОРА

Солнце проникает сквозь занавески, заливая комнату теплым сиянием. Это мирное утро, обещающее новые начинания. Я лениво потягиваюсь, чувствуя, как меня охватывает удовлетворение. Прошло пару месяцев с тех пор, как Слейтера выписали из больницы, и жизнь постепенно снова обретает свой ритм.

Когда я сажусь в постели, я не могу не размышлять обо всем, что произошло. События последних нескольких месяцев кажутся вихрем, каждый поворот оставляет свой след в нашей жизни. Но среди хаоса бывают моменты ясности, моменты, которые сближают нас.

Я бросаю взгляд на Слейтера, который все еще спит рядом со мной. Его лицо расслаблено, умиротворенное выражение сменяет морщины беспокойства, которые отпечатались на его чертах во время выздоровления. Несмотря ни на что, он здесь, рядом со мной, и это все, что имеет значение.

Я тихо встаю с кровати, стараясь не потревожить его, и направляюсь на кухню. Пока я завариваю кофе, мои мысли возвращаются к маме. Она, честно говоря, была такой потрясающей во всем. Мы знали, что нам придется рассказать ей все о Хизер и Шоне, обо всем, что произошло, и что нам также придется признаться в наших отношениях — даже несмотря на то, что мы все еще пытаемся разобраться в этом сами. Это было нелегко, но она заслуживала знать правду.

В тот день, когда мы решили рассказать ей, после завтрака мы сели рядом с ней, и мои руки слегка дрожали, когда мы по очереди пересказывали события — или, по крайней мере, некоторые из них — последних нескольких месяцев. Она слушала спокойно, на лице ее была смесь шока и печали. Но когда мы закончили, она протянула руку и взяла нас за руки,