Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура - Коллектив авторов

– в диком состоянии живет в лесистой местности, небольшими группами, которые называют гаремами, т.е. это – самец и его полигамная семья. Они живут и ищут корм на земле, а ночуют на деревьях. Гнезда устраивают в кустарнике, питаются в лесу бутонами цветов, ягодами, смоквами, насекомыми, ящерицами, скорпионами и змеями. Отметим последнее, это важно для образа павлина в индийской мифологии и культуре: он – змееед (санскр. bhujaṅgabhuj, bhujagāśana), отсюда представление о его неуязвимости для яда, о том, что он защищает от укусов змей и т.д. В лесу павлину угрожают хищники: тигры, дикие собаки и другой борец со змеями – мангуст. Поэтому казалось бы, что павлинам нужно жить ближе к людям. Тем более что можно кормиться с возделанных полей – зернами, бобами, молодыми побегами, семенами. Однако близость с человеком тоже была небезопасна: мясо павлина, считавшееся деликатесом, употребляли в пищу по крайней мере некоторые социальные группы – прежде всего кшатрии и цари. Крестьяне, по-видимому, скорее терпели набеги павлинов на свои поля, тем более что в индуизме статус павлина все больше повышался в сторону сакральности. При этом, однако, перья павлина всегда ценились как украшения[28] или материал для оперения стрел, поэтому находились люди, поддававшиеся соблазну и убивавшие павлинов просто ради перьев.

Индийский павлин, несомненно, самая красивая птица в мире. Яркие темно-синие шея и грудь, зеленый веер хвоста с вкраплениями золотого, желтого, синего, черного —все это образует удивительную гамму. Ассоциации, вызываемые образом павлина, это, с одной стороны, буйная зеленая, цветущая растительность, а с другой – солнце. Это должно было уже впечатлять и поражать самого древнего человека в Индии. И действительно, в росписях комплекса гротов Бхимбетки (Мадхья-Прадеш, недалеко от Бхопала)[29] мы видим изображения павлинов. Примечательно, в частности, изображение человека, выдергивающего, по-видимому, перо из павлиньего хвоста (рис. 1). В другом случае изображен охотник, стреляющий из лука в павлина, который сидит на дереве [Mathpal, 1984, p. 20].

В цивилизации долины Инда (далее – ЦДИ) павлин не представлен на печатях, зато есть несколько его терракотовых фигурок и много изображений на керамике. Павлины были в это время уже частично одомашнены. Свидетельство о значительной роли павлинов в культуре и в торговле ЦДИ мы неожиданно получаем из письменного источника —шумерской мифологической поэмы «Энки и мировой порядок» (датируемой 1800–1600 гг. до н.э., но отражающей реальность более раннего периода, когда еще процветала торговля Двуречья с Индией – Мелуххой). Здесь бог Энки, даровав разные блага и определив судьбу Шумера и Ура, обращается затем к стране Мелухха: «Да будут высоки твои деревья нагорья! Да будут сиденья, сделанные из них, стоять в царском дворце!» (древесина и изделия из нее – это, кстати, предметы экспорта из Мелуххи в Шумер), и далее: «Птицами твоими да будут павлины (хайя)! Да оглашают их крики царские дворцы!» [Enki and the World Order, 1999; Емельянов, 2002]. Павлинов экспортировали из ЦДИ в Шумер, где они становились украшением царских дворцов и парков – как это было потом на протяжении тысячелетий и в самой Индии.

Рис. 1. Изображения павлинов в петроглифах Бхимбетки (Kadgaonkar, 1993, p. 103)

О том, какие мифологические представления связывались в эпоху ЦДИ с павлином, говорят его изображения на керамических погребальных урнах позднехараппской «культуры могильника эйч» (Cemetery H culture; 1900–1300 гг. до н.э.). На некоторых из них изображены павлины [Vats, 1940, pl. LXII 2, 3, 6], причем в одном случае они как бы летят среди звезд, а внутри их тел заключены маленькие фигурки людей в горизонтальном положении (рис. 2) – как полагают археологи, это души умерших [Vats, 1975, p. 207; Kadgaonkar, 1993, p. 96; Mallory, Adams, 1997, p. 102; Parpola, 2015, p. 119].

Рис. 2. Изображения павлинов на погребальной урне. Хараппа. Культура могильника H. (Vats, 1940, pl. LXII, 2)

Следовательно, в эпоху ЦДИ павлин осознавался как птица, уносящая в иной мир, дарующая бессмертие или возрождение к новой жизни. Обосновывалось это, по-видимому, как и в более поздние периоды, тем, что павлин поедает скорпионов и ядовитых змей, оставаясь при этом неуязвимым для яда; т.е. он как-то связан с бессмертием. Такого рода представления о павлине запечатлены на керамике энеолитических культур Центральной и Западной Индии. Например, на сосуде из Навдатоли изображен павлин, держащий в клюве змею (рис. 3). В энеолите, как и в поздней Хараппе, изображения павлина присутствуют на погребальных урнах [Sali, 1986, p. 316, fig. 60; Kadgaonkar, 1993, p. 96]. Продолжение представления о павлине как проводнике или носителе души в иной мир можно усмотреть в практике дравидоязычных мариа-гондов в Центральной Индии, которые ставили на могиле столб с грубым изображением павлина [Parpola, 2015, p. 186].

Рис. 3. Павлин, держащий в клюве змею. Рисунок на керамике. Навдатоли. Энеолит (Kadgaonkar, 1993, p. 108)

До сих пор одним из эпитетов или даже синонимом павлина является санскритское нилакантха — «синешеий». Это же слово служит именем-эпитетом Шивы; этот бог «синешеий» потому, что он выпил смертельный яд калакута, появившийся из океана при пахтании его богами. Вот и павлин, как издревле верили индийцы, получил свою ярко-синюю шею и грудь, стал нилакантха, потому что он, поглощая ядовитых скорпионов и змей, остается невредимым. С уверенностью можно сказать, что представление о павлине как птице, связанной с исцелением или даже бессмертием, восходит к глубокой древности, во всяком случае – к эпохе ЦДИ.

В начале II тысячелетия до н.э., после гибели ЦДИ, морские связи Индии с Двуречьем стали сокращаться, а потом надолго прервались. В Индии появилась новая культурная традиция – индоарийская, представленная Ведами. Здесь мы находим минимум упоминаний о павлине. Можно сказать только, что его считали красивой птицей: в Ригведе о конях Индры говорится один раз, что они mayūra-roman (РВ 3.45.1), «чья масть подобна оперению павлина», и один раз – что они mayūra-śepya (РВ 8.1.25), «у кого хвосты, как у павлинов»[30]. Кроме того, в одном гимне-заговоре Атхарваведы и в одном позднем гимне Ригведы, тоже представляющем собой заговор против яда змей и насекомых, на помощь призываются не павлины, а павы:

Трижды семь пав,

Семь сестер незамужних

Унесли они твой яд,

Словно носильщицы кувшинов – воду.

(РВ 1.191.14; [Ригведа, 1989, с. 234])

Едят тебя муравьи,

Рвут на куски павы.