Ловушка шелкопряда - Рин Чупеко

один глаз и вижу, как Макнил смотрит поверх меня. Он больше не сердится. Скорее, наоборот: выглядит так, будто вот-вот намочит штаны. Его глаза выпучены, рот открыт от ужаса перед чем-то, чего никто, кроме него, не видит.

Кроме него и меня.

Окику во всей своей дьявольской красе приближается к нему шаркающей походкой. Ее волосы свисают, прикрывая лицо, из горла доносятся тихие, булькающие звуки. Это ее предсмертный хрип – последний звук, который она издала, прежде чем умереть, и последний звук, который слышит ее жертва перед смертью.

– Нет, Окику, – прохрипел я, но она не слушает. Пребывая в таком взвинченном состоянии, она никого не слушает. Я снова пытаюсь встать, но ребра протестуют, и я сгибаюсь пополам, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха.

И тут я почувствовал, как меня крепко обняла Кендалл.

– Идиот, – услышал я ее шепот.

Макнил сбежал. Окику нигде не видно. Меня беспокоит то, что она может натворить, оставшись без присмотра. Но сейчас не могу отправиться на ее поиски, поэтому лишь надеюсь отдалиться от Макнила так, чтобы наша связь не позволила ей добраться до него.

– Можешь встать?

– С трудом.

В какой-то момент, пока мне надирали задницу, вокруг собралась толпа, но лишь Кендалл рискнула помочь мне. Благодаря ее поддержке я поднимаюсь на ноги и отвергаю взволнованные предложения отвезти меня в ближайшую больницу.

– Со мной все будет в порядке. Не думаю, что что-то сломано, и хах, все зубы на месте.

– Не смей над этим шутить! – Кажется, Кендалл вот-вот расплачется.

– Прости. Мне нужно идти, Кендалл.

– О чем ты? Тебе нужно оказать медицинскую помощь…

– Я должен убраться отсюда! – Я изо всех сил стараюсь не паниковать. – Жизнь Макнила зависит от того, как быстро я выберусь из этого дома. Чем дальше я окажусь, тем лучше. Это важно, Кендалл.

Услышав страдание в моем голосе, она смягчается.

– Хорошо, но я поеду с тобой. Все равно на этой вечеринке больше не весело.

В вертикальном положении удары, нанесенные Макнилом, кажутся менее болезненными, так что я почти самостоятельно спускаюсь по лестнице и без чьей-либо помощи добираюсь до машины. Как только Кендалл устраивается на соседнем сиденье, я завожу двигатель и в последний раз оглядываюсь на темный дом. Макнила по-прежнему не видно.

Но меня беспокоит то, что и Окику тоже нигде нет.

5. Свидание

– Я домой не поеду, – заявила Кендалл, как только машина выехала с подъездной дорожки Макнилов. – И я хочу, чтобы ты сходил к врачу.

– Ты мне не мать, Кендалл. – Я чувствовал себя так, словно стадо коров станцевало фламенко где-то между моим четвертым и пятым ребром, но все же продолжал уверенно вести машину. – Да и она бо́льшую часть моей жизни ничего не решала.

– Тарк, любой, у кого есть мозги, увидел бы, что тебе больно. Следует хотя бы убедиться, что ничего не сломано. У тебя двоится в глазах? А может, ты не можешь чем-то пошевелить?

– Все в порядке, Кендалл. Я пережил достаточно драк, чтобы чувствовать разницу между побоями и разрывом поджелудочной железы.

Она скрестила руки на груди и окинула меня оценивающим взглядом.

– Полагаю, – согласилась Кендалл, хоть и неохотно, – для вас, мужчин, в порядке вещей отказываться от помощи. Что ты такого сделал, что Макнил тебя ударил?

– Дал ему в нос.

– Ты ударил Макнила? – Кендалл пристально посмотрела на меня. – Тарк, ты с ума сошел? Что на тебя нашло?

– Триш рассказывала тебе, что Макнил ее домогался? – Мы остановились на светофоре, и я повернулся к Кендалл лицом. Окику по-прежнему нигде не было видно.

– О чем ты? – Выражение лица девушки говорит все, что мне нужно знать. – О чем ты? Что Триш тебе сказала?

– Неважно. – Я сжал зубы. Если Триш ей не рассказала, то не мне это делать. Хотя, возможно, уже слишком поздно давать заднюю. – Послушай, давай просто забудем об этом.

– Легче сказать, чем сделать, – проговорила Кендалл, но, к моему удивлению, быстро сменила тему: – Послушай, что бы это ни было, уверена, у тебя имелись веские причины, чтобы его ударить. Ничего страшного, если ты не хочешь рассказывать. Но я попрошу кое-что взамен.

– И что же? – уточнил я, внезапно насторожившись.

– Я и правда не хочу пока возвращаться домой. Если ты действительно не пострадал, то мы могли бы где-нибудь перекусить?

Я открыл рот, но впервые в жизни не нашел остроумного ответа.

– Ты… приглашаешь меня на свидание?

На ее лице появилась торжествующая улыбка.

– До тебя наконец-то дошло.

Я бы не выбрал фургончик с едой для первого свидания, но было уже поздно и большинство ресторанов либо закрылись, либо уже закрывались. Мне же не хотелось отправляться в какое-нибудь банальное заведение вроде «Денни»[12] или «Эпплби»[13]. Кендалл сказала, что никогда не пробовала фо[14], поэтому я отвез нас на угол Двадцатой и Эл-стрит, где стоял один из моих любимых фургончиков, который выделялся своим декором в стиле панк.

Однако меня все еще беспокоило отсутствие Окику. Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, ожидая, что она появится в любой момент, но с каждой проходящей минутой моя нервозность только возрастала.

Скорее всего, переживать не о чем. Окику знает, что ей не стоит отходить слишком далеко, а отсутствие других духов, пытающихся завладеть моим телом, означало, что она где-то рядом, даже если я ее не вижу. Кроме того, случись что-нибудь у Макнила, уверен, Триш уже позвонила бы Кендалл.

– Это потрясающе, – пробормотала Кендалл, с удовольствием прихлебывая из своей тарелки.

Кажется, она не возражала против столь неформального перекуса. В ресторане «ФоЗависимые» нет особого разнообразия – их меню состоит в основном из вьетнамского супа с лапшой и роллов, – но я перепробовал практически все, так что уверен, что готовят здесь вкусно.

Кендалл выбрала фо со стейком. Я же, менее разборчивый, остановился на всех видах мяса.

– Никогда раньше не ела в фургончиках, – призналась она, когда я сел рядом на небольшой выступ вдоль тротуара и поставил между нами тарелку с роллами из креветок. – А ведь это вкусно. Как ты нашел это место?

– Если проехать по этому району достаточное количество раз, можно обнаружить все его кулинарные шедевры. Напомни в следующий раз угостить тебя роллом с лобстером в «Красном Крюке».

Как только эти слова слетают с моих губ, я хочу дать себе пинка. Довольно самонадеянно полагать, что следующий раз действительно состоится. Я исправляю свою оплошность