Жизнь еврейского актера - Исай Давидович Файль

присоединившимися к нам артисткой Натансон и артистом Гроссманом поехали в Мелитополь.

В Мелитополе наш коллектив распался. Я отправился в Бердянск. Там я узнал, что в Мариуполе находится Красташевский. Я вызвал его, и, посоветовавшись, мы решили поехать в Юзовку (теперь — Сталино) и повезти туда только чисто драматический репертуар. Впрочем, мы выбрали и несколько музыкальных комедий без хора. В нашем коллективе были: Голубчик — заведующий музыкальной частью, его жена Гринштейн — комическая старуха, Роза Брин, я с женой, Мошкович, Надя Гуревич, Авахер, Подляс, Гильдин. Играли мы там с осени 1915 г. до весны 1916 г. Когда мы весной переехали в Мариуполь, туда приехал артист Вайсман и предложил мне вступить в его труппу. Я принял приглашение и поехал с ним в Николаев. Оттуда мы поехали в Воронеж. Я поехал раньше труппы, так как, кроме актерской, занимал и здесь административную должность. Из Воронежа мы поехали в Саратов, Самару, Царицын, Пензу, Казань.

Состав труппы был хороший. Играли день — драму, день — оперетту.

Клара Юнг в оперетте «Пупсик» (2 акт)

X

Февральская революция и съезд еврейских актеров и хористов

11 марта (по старому стилю) во время спектакля пришла ко мне группа студентов и просила разрешения со сцены объявить публике, что в Петрограде происходит революция. Наши актеры, столь уже потерпевшие из-за постоянных запрещений еврейских спектаклей, испугались: они подумали, не провокация ли это, в результате которой может получиться новое запрещение… Но я как-то сразу поверил в правдивость этого известия и, несмотря на противодействие товарищей, разрешил объявить об этом публике. И, действительно, уже 12-го утром началась революция и в Казани. Самодержавие пало.

Для нас, еврейских актеров, это был настоящий праздник. Скованные до сих пор по рукам и ногам, мы сразу почувствовали, как спали с нас цепи.

К этому времени относится организация первого союза еврейских артистов и хористов. Вопрос организации союза был решен на I съезде, состоявшемся в мае 1917 года в бывшей гостинице «Славянский базар» в Москве.

Председателем союза был избран тов. И. Г. Веритэ. Постановлением правления союза всем театрам было предложено закончить гастроли к 20 августа, так как 25 августа должны были открыться в Киеве 2-й съезд и затем общее собрание актеров и хористов. От нашей труппы на съезд были выбраны Вайсман и я. На съезд, открывшийся 27 августа во Владимирском университете, приехали все еврейские актеры с женами и детьми, все антрепренеры прикрыли свои предприятия и тоже прибыли на съезд. Собралось свыше четырехсот человек.

Съезд открыл председатель нашего союза т. И. Г. Веритэ. Я помню его горячую, вдохновленную речь. Затем оркестр сыграл «Марсельезу». И вдруг — переполох: артист Ножик потребовал, чтобы второй оркестр, присутствовавший на съезде, сыграл национальный сионистский гимн. Возмущенный т. Веритэ запретил исполнение этого гимна. Когда публика успокоилась, выбрали президиум, и съезд перешел к деловым занятиям.

Съезд длился восемь дней. В повестку дня поставлен был ряд интересных вопросов: отчет правления, доклады с мест, выборы разных комиссий, в частности тарифной, по определению амплуа и ставок, выборы товарищеского суда, организация коллективов без антрепренера, отделение оперетты от драмы.

Должен сказать, что на этом съезде т. И. Г. Веритэ был единственным культурным и грамотным профработником. Он искренне хотел по-настоящему организовать еврейскую актерскую массу. Но, к сожалению, 95 % присутствовавших на съезде не поняли его, не поняли вообще задач съезда. Было немало курьезов.

Съезд постановил не принимать ни одного антрепренера в члены союза. Фишзон и его жена Брагинская, много выступали и кричали, что он, Фишзон, — наш отец, Брагинская — наша мать, а мы — их дети… «если бы не мы, вас бы не было сегодня на съезде. Мы создали еврейский театр. Вы должны нас поддержать и провести в члены союза…» Но мы стояли твердо на своем решении. После доклада писателя Баумволя об антрепренере Липовском, последний был занесен за его эксплоататорскую деятельность на черную доску. И было за что — во время войны весь его коллектив состоял из одних дезертиров. Он держал их в черном теле и при каждом выражении неудовольствия с их стороны угрожал арестом.

Когда закрылся съезд, началась работа секций. Прежде всего начала работать административная секция под председательством т. Веритэ. Были организованы коллективы под названием: «Коллектив №№… еврейских артистов и хористов». В каждом коллективе были комиссар и администратор. Из чистого дохода актеры получали 50 % своего оклада, остальные 50 % шли в фонд общей кассы нашего союза. Фонд этот был предназначен для дотирования драматических трупп, организованных отдельно от опереточных. Договоры с владельцами театральных помещений заключал союз, он же ведал направлением коллективов в разные города.

Я был в коллективе № 1. Нас послали в Кременчуг. У нас был очень хороший состав труппы, ставили мы как оперетту, так и драму. Дела шли блестяще.

Здесь в первый раз в своей жизни я был избран на профсоюзную работу — на общем собрании коллектива товарищи выдвинули меня на работу в местком, в качестве его председателя.

Клара Юнг в оперетте «Джекеле-блофер».

XI

Период гражданской войны

Великая Октябрьская социалистическая революция застала нас в Кременчуге. Бежавшие с фронта солдаты были недостаточно сильны, чтобы установить сразу революционную власть, и город почти с самого начала оказался в руках гайдамаков и юнкеров. Лишь в январе 1918 г. из Полтавы пришла Красная гвардия, и Кременчуг стал советским.

В это время наш театр получил извещение, что в Харькове (там было правление нашего союза) состоится 6-й съезд еврейских актеров и хористов. Я и артист Гильдин были избраны делегатами на съезд. Несмотря на огромные трудности сообщения, нам все же удалось пробраться туда. Нас было всего 9 делегатов из разных городов.

Вскоре начали наступать немцы, — театры были оторваны друг от друга, актеры все разъехались, многие уехали в Польшу.

Наш коллектив решил поехать в Минск. Там мы играли в Городском театре. Но через месяц немцы нас выгнали оттуда, и мы перешли на Соборную площадь (теперь площадь Свободы), где играли в каком-то зале под названием «Камерный театр». Так мы работали до сентября 1918 г. В нашем коллективе в то время были следующие актеры: Самберг, Готлиб, Безман, Вайсман. Медведева, Красташевский, Роза Брин, Мошкович, Н. Гуревич, Эмерман, О. Гуревич, И. Файль, В. Файль, Файбишев и др.

В сентябре группа актеров — Вайсман, Эмерман, Крастошевский, Роза Брин и я — уехала в