Жизнь еврейского актера - Исай Давидович Файль

и Гольдфаден со своей труппой уехал в Румынию. Из Румынии он отправился в Галицию, из Галиции в Америку. Наследником театра Гольдфадена в России является Фишзон. Но в то время, как Гольдфаден стремился организовать свой театр из представителей интеллигенции, Фишзон собирал актеров из певцов — канторов и певцов из винных погребков (Фишзон сам был скоморох-батхен).

Жена Фишзона, Брагинская, рассказывает в американских журналах о том, как они играли, как им приходилось обманывать полицию для того, чтобы иметь возможность выступать на театральных подмостках.

«Приезжает труппа в какое-нибудь местечко. Там играет бродячий цирк. Фишзон сговаривается с антрепренером цирка: в конце циркового представления он покажет пантомиму „Суламифь“ или „Колдунью“, и получает разрешение местной полиции на выступление. Когда в конце программы начинается выступление еврейской труппы, актеры, убедившись, что за ними не следят полицейские, играют на еврейском языке. Когда же во время выступления они узнают, что в цирке находится исправник или пристав, то моментально переходят на игру пантомимой.

Таких случаев было в каждом еврейском театре много.

Бывали и такие случаи: брали разрешение играть на немецком языке, а играли на еврейском; брали разрешение на концерты на русском языке, а во время выступления давали одноактные пьесы на еврейском языке. Такие вещи повторялись в ряде городов вплоть до мировой войны. В Варшаве, Одессе, Петербурге еврейский театр играл на чистом еврейском языке, хотя в афишах и значилось, что играет еврейско-немецкий театр. Правда, в этих городах градоначальники или полицмейстеры получали от антрепренеров крупные взятки. Так, в Одессе Фишзон и Сабсай платили за разрешение спектаклей по 500 рублей и больше в месяц».

Начиная с 1890 года, известный в Америке опереточный актер Латайнер писал для еврейского театра в России пьесы на немецком языке («Неверная жена», «Блюмеле», «Разрушение Иерусалима», «Пасхальная ночь» и т. д.). Но это был, конечно ломанный немецкий язык.

После Фишзона артист Шлиферштейн, бывший актер труппы Гольдфадена, организовал еврейский театр в Варшаве. Должен отметить, что хотя Гольдфаден и стремился привлекать на подмостки интеллигенцию, но последняя фактически не удерживалась долго на еврейской сцене: Спиваковский принял православие и пошел в шантаны, Меерсон — тоже принял православие и перешел в русскую оперетту.

Среди антрепренеров, кроме Фишзона и Гольдфадена, были еще Каминский, Спиваковский, который вернулся потом в еврейский театр, Сем Адлер, приехавший из Америки. Были и многие другие антрепренеры более мелкого масштаба. Я сам участвовал в разных коллективах и антрепренеров знал до 40. После Гольдфадена на еврейские театральные подмостки пошло много певцов из винных погребков, каких было много в Одессе. В этих погребках по вечерам собирались купцы. Пока они сидели за стопкой вина, певцы их развлекали своими народными песнями, а потом ходили с шапкой или тарелкой и собирали деньги на пропитание. Среди этих певцов были Сабсай — впоследствии крупный антрепренер, актеры Липовецкий, Китиц, Вайнштейн и другие.

В труппу принимались прежде всего люди, обладавшие голосом. Первое время они пели в хоре, а потом выдвигались как актеры, как, например, известные актрисы Нерославская и Заславская.

Помимо целого ряда трупп — Каминского и Бермана в Польше, Фишзона, Спиваковского, Сабсая, Мишурата и других — на Украине, в Польше и Литве организовалось и много любительских драматических кружков, которые обычно играли на частных квартирах.

За это время выросло много хороших актеров, большинство из них вышло из низов: Вайсман — бывший портной, Заславский — певец у кантора, Михалеско — заготовщик, Каминская — портниха, Каминский — заготовщик, Трилинг — модистка и т. д. Это объясняется тем, что еврейская интеллигенция стояла далеко от еврейского театра.

Репертуар, которым жил еврейский театр того времени, был лишен всякого художественного вкуса. Главная цель состояла в том, чтобы привлечь зрителя. А зрителя привлекали танцы, песни, мелодрама и т. д. И только в 1907 году, в Варшаве, в переводе Каминского появляются «Дети Ванюшина», «На дне», а в театре Компанейца ставили «Жан и Мадлена» О. Мирбо. В этом сказалось стремление как Каминского, так и многих других актеров перейти на литературно-художественный репертуар.

В это же время из Америки в Варшаву приехал известный актер Юлис Адлер. Он привез с собой репертуар Гордина: «За океаном» («Крейцерова соната»), «Убой» («Ди шхите»), «Сиротка Хася», «Мирра Эфрос», «Сатана» и др.

По приезде Юлиса Адлера, Каминский и Каминская организовали совместно с ним драматический театр, отказавшись от опереточного репертуара. Но через некоторое время они разошлись — Юлис Адлер поехал с репертуаром из пьес Гордина по городам Центральной России, Каминский с этим же репертуаром играл в Варшаве, Лодзи, Петербурге. В труппе Каминского были: Вайсман, Желязо, З. Раппель, Ляндо, Ермолова и др.

Что представляли собой руководители еврейского театра того времени, как, например, Фишзон? — Фишзон был настоящий эксплоататор, ничем не стеснявшийся, он торговал своими актрисами, в особенности в начале своей деятельности. Своих актеров он держал в черном теле и просто издевался над ними. Об одном таком случае рассказал мне актер Брандеско. У Фишзона была большая театральная библиотека. На каждой пьесе и на нотах была надпись: «Украдено у Фишзона». Естественно, что пьесы находились иногда на руках у актеров. И, если актер бросал его театр и уезжал без его согласия, то его просто арестовывали за кражу из библиотеки. Брандеско, работавший в труппе Фишзона в 1905 году, получил у него пьесу «Неверная жена» для работы над порученной ему ролью и забыл вернуть ему пьесу. Когда Брандеско уехал в Павлоград в другую труппу, Фишзон сообщил о «краже» екатеринославской полиции. Отсюда дали знать полиции в Павлограде, и Брандеско был доставлен этапным порядком в Екатеринослав…

Как репетировали пьесы? Почти каждые два дня шла новая пьеса. Каждый актер старого еврейского театра имел в своем репертуаре 50–60 ролей. Сегодня он играл драму, завтра — оперетту.

После появления репертуара Гордина в варшавских театрах начался раскол: каждый хороший актер стремился в театр, в котором играют только драму. Первая такая труппа была создана Э. Каминской; такая же труппа была создана антрепренером Липовским, разъезжавшим по Украине и Белоруссии.

В 1912 г. в Варшаве Компанеец при участии известной артистки Нерославской и дирижера Сандлера организовал новую еврейскую оперетту. На еврейский язык были переведены оперетты из русского и иностранного репертуара: «Сюзанна», «Ева», «Цыганская любовь» и др. Но после первого сезона это предприятие лопнуло, и труппу пришлось распустить.

В том же 1912 г. стали приезжать гастролеры из Америки: Томашевский, Зильберт, Клара Юнг, Шерман. Самым крупным успехом пользовалась Клара Юнг. Она объездила Россию и Польшу вместе со своим мужем Юнгвицем. Они организовали свою собственную труппу. Потом Клара Юнг уехала за