Серебряная Элита - Дани Франсис

профиль женщины, смотрю на идентификационный номер у нее на рукаве. На форме у военных нет имен – только номера. Одинокая темно-серая звезда подсказывает: это рядовая из Жестяного Блока.

Мы проезжаем через открытый внутренний двор и останавливаемся у дверей массивного здания. Огромная безобразная серая коробка.

– Казармы в западном крыле, – поясняет она, указывая налево. – Все личные вещи, которые вы сдали вчера во время регистрации, внесены в список и будут ждать вас в личном шкафу.

– Вчера, – сообщаю я бесстрастно, – ваши руководители схватили меня на улице, заперли здесь, а потом сообщили, что я должна вступить в ваши ряды. Против воли. Просветите, пожалуйста, откуда могли здесь взяться мои личные вещи?

– Если хотите доставить сюда какие-то вещи из вашего округа, – отвечает она, даже глазом не моргнув, – подайте заявление через вашего капитана.

Я молча стискиваю зубы.

В учебном центре мы идем по широкому коридору с белеными стенами. Останавливаемся у массивной, зловещей на вид двойной двери; здесь я жду, пока моя спутница прижмет к сканеру большой палец. Дверные створки с гудением разъезжаются, открывая проход; женщина придерживает створку и бросает на меня выжидательный взгляд. Видимо, внутрь я должна войти одна.

– Удачи, – просто говорит она, и дверь с гудением закрывается у меня за спиной.

Я оказываюсь в огромной комнате с блестящим линолеумом на полу, шлакоблочными стенами и высоким потолком, вдоль которого тянутся трубы. В дальнем конце – массивный голо-экран, занимающий почти всю стену. Перед ним ряды столов, по два стула за каждым. Свободных мест немного. Куда ни глянь, повсюду синие форменные рубашки.

Негромкий гул голосов прерывается при моем появлении, головы дружно поворачиваются в мою сторону. Видимо, особого впечатления я не произвожу: большинство возвращается к своим разговорам, за мной следят лишь несколько любопытных взглядов.

Всматриваюсь в лица других курсантов. Их около пятидесяти: выражения – от нервозности до стальной решимости. Разный цвет кожи и волос, но для меня все они одинаковы.

Каждый из них – враг.

Кстати, о врагах: у самого экрана вижу моего «любимчика» Ксавье Форда. Меня он пока не заметил, стоит спиной и разговаривает с другим офицером. С ними женщина, судя по виду, гражданская: на ней белое платье и черные туфли на каблуках. В одном ухе массивный пирсинг, странно смотрится вместе с элегантным нарядом.

Женщина замечает меня первой. Трогает Форда за руку, и его холодный взгляд устремляется на меня.

– Присаживайся, – коротко приказывает он. – Мы вот-вот начнем.

За столами четыре свободных места – можно выбрать между четырьмя соседями. Двое косятся на меня недоверчиво: они явно мне не рады. Третий – золотоволосый парень с плутовским блеском в глазах. Нет, пожалуй, с ним связываться не стоит. Наши взгляды встречаются, и он мне подмигивает; тут я окончательно понимаю, что от этого красавчика лучше держаться подальше.

Выбираю четвертый вариант: место во втором ряду, рядом с девушкой, чьи длинные каштановые волосы заплетены в косу и перехвачены голубой лентой. С первого взгляда выглядит простушкой. Со второго взгляда подмечаю веснушки и идеальную форму губ. Нет, если приглядеться, она на удивление хорошенькая.

Девушка бросает на меня настороженный взгляд:

– Доброе утро.

Киваю в ответ и смотрю перед собой. Женщина в белом платье, звонко цокая каблуками, проходит мимо нас к дверям. Офицер Форд поворачивается к нам, скрестив руки на груди, окидывает зал насмешливым взглядом. Уголком глаза замечаю, что другой офицер идет вдоль первого ряда и раздает курсантам какие-то маленькие черные устройства.

– Я младший лейтенант Ксавье Форд, – объявляет Форд скучающим тоном, – и в течение этой сессии буду вашим ведущим инструктором. Можете обращаться ко мне «сэр» или «лейтенант», на ваше усмотрение.

Должно быть, спер формулировку у капитана Кросса. Обозначение «ублюдок» уже занято, так что этого буду звать «сукин сын».

Форд обводит нас взглядом.

– Некоторые из вас сами подали заявки на участие в Программе. Другие, – его взгляд останавливается на мне, – попали сюда в результате… вербовки.

Так вот как это у них называется!

– Но, как бы вы у нас ни оказались, могу дать слово: через восемь недель половины из вас здесь не будет.

Это внушает надежду! Едва не поднимаю руку, чтобы сообщить, что готова облегчить ему задачу и уйти сама, прямо сейчас, – но тут же представляю себе лицо капитана Кросса. И догадываюсь, каков будет ответ.

Офицер, раздающий девайсы, подходит к нашему столу. Когда поворачивается к нам лицом, сердце застывает у меня в груди.

Я его знаю.

Глава 8

Когда я была маленькой, каждые несколько месяцев дядя ездил за покупками в соседний поселок и всегда брал меня с собой. Универсальным магазином владела женщина по имени Морли Хэдли. «Владела», конечно, громко сказано. Пятьдесят один процент акций всех предприятий на Континенте принадлежит Системе – вот почему я никогда не видела смысла заниматься бизнесом. Да, можно заработать дополнительные люкс-кредиты и туристические пропуска, но стоит ли оно того? А вот Морли была из тех, кому нравится торговать и получать прибыль. Свой магазинчик она любила почти так же, как сына. «Мой Мэтти такой умница! У моего Мэтти большие амбиции. Мой Мэтти когда-нибудь будет править Континентом!» Только это мы от нее и слышали. Своего Мэтти она обожала.

Как и меня. Улучив момент, когда дядя Джим отвернется, всегда совала мне конфету или леденец. Джим был человеком жестким, меня не баловал, люкс-кредиты предпочитал тратить не на сладости и развлечения, а на что-нибудь полезное. Морли мне подмигивала, потом я чувствовала мягкий толчок в сознание, впускала ее и слышала у себя в голове ее голос:

– Это наш маленький секрет, мой ангел! Не говори Джиму!

– Не скажу! – всегда обещала я. Хотя Джим был не дурак, он наверняка догадывался.

А однажды, когда мы зашли в магазин Морли, ее там не оказалось. За прилавком стоял незнакомец. Я была так разочарована!

«Должно быть, Морли заболела», – подумала я. Но не было ее и в следующий наш приезд. И в третий, и в четвертый. И суровый мужчина за стойкой не желал говорить о том, куда она делась.

Лишь позже, из слухов, разнесшихся по Хамлетту, и разговоров вполголоса между Джимом и новым хозяином магазина я узнала правду.

На Морли донес сын.

Умница Мэтти, которым Морли так гордилась, сообщил в Структуру, что его мать скрывает свою идентичность. Со временем Джим мне рассказал, что ее отправили в трудовой лагерь куда-то на север. Работать на соляной шахте.

Из-за человека, который стоит сейчас передо мной.