Девушка из номера 11 - Рут Уэйр

diamondhamz:

Во первых, чувак, не «Лидманнс», а «Лидманн». Во вторых, их акции не обращаются на бирже, это частная контора. Даже если ты прав насчет Маркуса Лидманна, сильно сомневаюсь, что у тебя есть их акции. fatboy, как всегда, несет чушь.

LayLadyLay:

* во-первых

* во-вторых

Diamondhamz, если ты собираешься тут исправлять за всеми ошибки, сперва научись нормально писать. На самом деле ЛГ имеет контрольный пакет в нескольких акционерных компаниях, входящих в биржевой листинг, поэтому не исключено, что если информация о смерти Маркуса – правда (что весьма сомнительно), их акции могут упасть в цене. ЛГ – достаточно крупная корпорация, чтобы хорошенько встряхнуть европейский фондовый рынок. Это серьезный игрок, специализирующийся в разных областях. Если это не фейк, нас, вероятно, ждут очень интересные колебания.

Киньте ссылку – откуда инфа? Я погуглила, не нашла ничего достойного доверия.

LayLadyLay:

Эй, есть кто живой? Повторяю для тех, кто не видел моего ответа diamondhamz: кто поделится ссылкой? Слишком серьезные заявления, чтобы бросаться ими без доказательств…

diamondhamz:

Как всегда, от fatboy ни ответа, ни привета. Я же говорю – чушь собачья. Минусуй и больше не бери в голову.

Часть вторая

Глава 8

Кэрри…

Женщина, которая ударила меня по голове и заперла в тесной каморке, женщина, из-за которой я едва не умерла.

Хотя она же за меня и сражалась, ради меня лгала и в конце концов спасла мне жизнь с огромным риском для своей собственной.

Я не видела Кэрри десять лет, но мне никогда не забыть ее неунывающего лица, ее улыбки и жизненной энергии. Изгнать из этой женщины оптимизм не могли даже самые трагические и ужасные события.

И вот она здесь – стоит прямо передо мной, такая же яркая, как в моих постоянных кошмарах, только на сей раз вполне осязаемая, реальная.

– Кэрри? – выдохнула я.

Звук едва не застрял в горле. Еще немного – и вырвало бы прямо на пол.

– Та-даммм! – пропела она и, откусив от булочки, сделала па. – Рада, что ты меня узнала. Я сильно изменилась?

Если честно – очень сильно. Постарела. Когда мы виделись последний раз, я сказала бы, что Кэрри на несколько лет младше меня. Теперь же она выглядела лет на пять старше, а может – даже и не на пять. Во-первых, страшно похудела – на «Авроре» она такой не была. Из-под тонкой ткани платья выпирали острые ключицы, а сжимающая булочку рука с длинными и прекрасно ухоженными ногтями показалась мне откровенно костлявой. Худоба Кэрри не шла.

Впрочем, поразило меня не только это. Жизнь ее явно потрепала. Кэрри словно побывала за эти годы во множестве переделок. Осунувшееся лицо, тонкие морщинки в углах рта и вокруг глаз, которые не смогли до конца сгладить ни филлеры, ни уколы ботокса.

Как ни странно, при всем этом Кэрри выглядела… состоятельной женщиной. Такой я ее не помнила. Бьющее в глаза благополучие казалось нелогичным для скрывающегося от полиции человека. Когда я в первый раз встретила Кэрри, на ней была старая футболка с принтом «Пинк Флойд», ногти обкусаны, длинные черные волосы спутаны и растрепаны. Тогда она производила впечатление человека, не располагающего деньгами, но решительного и честолюбивого.

Эти черты характера явно сохранились, однако к ним прибавилось богатство. Я видела его признаки не только в классном маникюре и дорогой краске для волос, инъекциях ботокса, искусной подтяжке груди и струящемся платье, в покрое которого чувствовался почерк известного модельера. Достаточно долго прожив на Манхеттене, я была способна распознать высокую моду за милю, хоть и не могла себе позволить ничего в таком духе. Кольца и сережки – из настоящего золота, с дорогими камнями, тут ошибиться вряд ли возможно.

– Чертова Ло Блэклок! – улыбнулась Кэрри.

Несмотря на внешние перемены, у нее был все тот же низкий задорный голос. Я словно вернулась на десять лет назад, погрузившись в давний кошмар.

Протиснувшись мимо Кэрри, я едва успела добежать до ванной. Слава богу, расположена она была так же, как в моем номере. Дверь не закрыла, только откинула назад волосы, и чудесный, с любовью и большим умением приготовленный ужин извергся в фарфоровую чашу унитаза. Кэрри, как мне удалось увидеть краем глаза, посмеиваясь, стояла в дверях.

– Хм, не надеялась, что ты придешь, и уж точно не ожидала такой реакции! Никак опять перебрала?

– Вообще-то нет. – Я разогнулась, вытерла слезы и промокнула нос туалетной бумагой. – Я сейчас почти не пью.

Говорила я дрожащим хриплым голосом, инстинктивно сжав пальцы в кулак, словно собиралась нанести удар. Может, и правда собиралась…

– Кэрри, какого черта ты здесь делаешь?

Сама не знала, что имею в виду. «Здесь» – это где? В Швейцарии, в отеле, в номере Маркуса Лидманна? Наверное, и то, и другое, и третье.

– То же самое могу спросить у тебя, – пожала плечами она. – Кстати, оценила мой намек?

– Намек? – озадаченно вскинула брови я. – Какой еще намек?

– Какой-какой! Тушь! Помнишь? Я позволила себе маленькую шутку. Предполагала, что, прочитав записку, ты все сопоставишь и поймешь, кто ее написал. Между прочим, ты не очень-то спешила.

Я покраснела от злости.

– Не спешила?.. Я пришла сразу, как только нашла твою записку. И никакой туши рядом с ней не было – тюбик я нашла еще до ужина в косметичке. А послание прочла, вернувшись с банкета, – оно лежало на столике.

– Фу… – раздраженно выдохнула Кэрри. – Черт бы побрал этих горничных! Вечно норовят навести порядок. Записку я оставила несколько часов назад, положила ее на кровать, а тушь пристроила сверху. Значит, девушка не поняла, что это две части одного целого. Впрочем, неважно – ты ведь здесь.

Тут мне кое-что пришло в голову.

– Погоди… Говоришь, оставила на кровати? А как ты, черт возьми, проникла в мой номер?

Кэрри улыбнулась с заговорщицким видом.

– Ха, это секрет! Хотя ладно уж, мы ведь старые подружки. У Маркуса имеется универсальный ключ от всех номеров. В конце концов, «Отель дю Лак» – его собственность.

– У Маркуса? – заморгала я. – Ты имеешь в виду – у Маркуса Лидманна? Вы с ним знакомы? Ты, наверное, здесь работаешь?

– Ах, Ло… – Кэрри уселась на край кровати. – Это долгая история. Нет, я не работаю в отеле. Во всяком случае, не в том смысле, как ты думаешь.

– Что там за долгая история? Где ты вообще была?

– В бегах, черт побери.