Место под солнцем - Полина Дашкова

– Ну что же вы так запустили? – ласково спросила она. –Придется потерпеть. Потом будет легче.

– Да вы не обращайте внимания, – ему стало неловко из-запроявленной слабости, – это я так, от неожиданности.

– Ясненько… Егор Николаевич не видел ее лица, но по голосупонял, что она улыбается.

Позже он разглядел ее улыбку. У нее был большой рот сполными мягкими губами. Физиономисты утверждают, что такой рот выдает натуручувственную, безвольную, вполне добрую, но легко поддающуюся дурным влияниям.Все остальное в ее лице – небольшие светло-карие глаза, короткий толстоватыйнос, низкий, чуть скошенный лоб, спрятанный под белокурой челкой, – былонастолько неинтересно и незначительно, что ему потом иногда казалось, если онвстретит ее случайно на улице, может и не узнать сразу.

После первого получасового сеанса ему стало ощутимо легче.Боль утихла, он с удовольствием повертел головой, сделал несколько наклонов иприседаний.

– Вот какой вы молодец, – сказала она со своей мягкойнеповторимой улыбкой и ловко спрятала деньги в сумочку, – только учтите, сеансыдолжны повторяться не реже двух раз в неделю. Это вам сейчас кажется, будто всеуже нормально. Вы и правда запустили себя.

Через три дня он вызвал ее к себе домой. Было раннеепасмурное утро, он специально проснулся пораньше, чтобы выкроить полчаса намассаж. День предстоял тяжелый и напряженный. Боль не должна отвлекать его отсерьезных государственных дел.

– Ну потерпите, потерпите, миленький, – приговаривала онанизким воркующим голосом.

Он опять не мог сдержаться. Ему казалось на этот раз ещебольнее. Жена и сын были дома, завтракали на кухне.

Она как бы почувствовала, что не следует пока слишкомстараться, и ограничилась лишь легкими постукивающими движениями. «Надо же,какая умница, – подумал он, – понимает, что, при жене и сыне мне вопитьнеудобно».

Он опять не видел ее лица. Пока она не делала резких,разминающих движений, боль не отвлекала и можно было расслабиться. Арасслабившись, он вдруг стал замечать, что иногда она нечаянно касается егоголой спины своей большой упругой грудью.

Под тонкой шелковой блузкой не было лифчика.

– Пап, мы ушли! – крикнул сын из прихожей.

– Счастливо! – отозвался он, не поднимая головы. Они всегдауходили по утрам вместе. Жена отвозила сына в университет на своей машине.Хлопнула дверь.

– А с женой что же не попрощались? – спросила она, переходяк более сильным, болезненным движениям.

– Все-то вы замечаете. – Баринов коротко застонал.

Было больно. Но массажистку Свету он уже не стеснялся.

Еще через два дня он вызвал ее к себе в рабочий кабинет.Было восемь часов вечера, он отпустил секретаршу. В старом зданииакадемического института стояла гулкая тишина, только иногда где-то вдалеке, надругом этаже, звякало ведро ночной уборщицы.

– Вы прямо волшебница, – сказал он, укладываясь на диван всвоем кабинете, – я постепенно забываю о боли. Чувствую себя другим человеком.

Сеансы массажа не только снимали боль, но как-то бодрили,молодили. Это было очень важно при его тяжелой ответственной работе, примолоденькой, очаровательной любовнице. Попробуй-ка, закряхти по-стариковски!

После сильных разминающих движений она перешла к легким, поглаживающим,и опять он расслабился.

– Где же вы так ловко научились массажу?

– Во-первых, специальные платные курсы, во-вторых, большойопыт.

– А эротический массаж вы проходили на ваших специальныхкурсах?

– Ну а как же? Конечно, – ответила она с легким хриплымсмешком.

– И тоже есть опыт? – спросил он весело.

– Разумеется.

– И так же полезно для здоровья?

Она рассмеялась, ничего не ответила, но довольно откровенноприкоснулась грудью к его спине.

Все дальнейшее произошло грубо, деловито и, надо признать,достаточно профессионально с обеих сторон. Позже он подумал, что по ощущениюэто сравнимо с сытным, обильным обедом в какой-нибудь простецкой бюргерскойпивной, где можно, не смущаясь, рыгать, чавкать, ковырять в зубах, где жиртолстых жареных сарделек стекает по подбородку, от сала лоснятся лица и грубыедоски стола, от здорового гогота и жизнерадостных переливов тирольских песендрожит пена в пивных кружках и потом не можешь двинуться с места от приятной,сытой тяжести во всем теле.

Ощущение было особенно острым, ибо (если продолжитьгастрономические сравнения) близость с его молоденькой, воздушно-худенькойлюбовницей балериной Катей Орловой напоминала изысканную трапезу в оченьдорогом французском ресторане, где мерцает старинное серебро, к каждому блюдуприлагается множество соусов, вилок, вилочек, ножичков, и скатерти белоснежны,и вино из королевских подвалов. Там не рыгнешь, не откинешься с пыхтением,выпятив сытое пузо, не загогочешь от души над соленой, как свиная ножка,остротой сотрапезника.

Трудно решить, что лучше, да и зачем утруждать себя выбором?Контраст впечатлений сам по себе так хорош, что не стоит портить его лишнимивопросами. Жизнь коротка, и ни в чем не надо себе отказывать. Потом ненаверстаешь… Егор Николаевич щедро расплатился и за массаж, и за полученноеудовольствие. Света спрятала деньги в сумочку все с той же мягкой, неповторимойулыбкой.

Он окончательно расслабился и понял – с ней можно нецеремониться. Церемоний хватало с Катей. Вот уже второй год длился ихвозвышенный, красивый, ко многому обязывающий роман.

Оказалось, что по-тихому совмещать одно с другим вовсе несложно и не обременительно. Катя знала, что два раза в неделю ему делаютмассаж. Ну и что? В ее разумную голову ничего такого прийти не могло.Молоденькая, неопытная, слишком гордая, чтобы подозревать, ревновать…Массажистка знала о любовнице, но ей это было по фигу. Она честно зарабатываласвои деньги. Какая тут может быть ревность?

Пикантная мужская тайна тешила тщеславие, щекотала нервы.Контраст впечатлений бодрил, придавал его трудной, напряженной жизни особуюпрелесть и остроту. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы недосадная случайность. Катя застукала его с массажисткой, да не просто так, а зачас до Нового года. И не простила.

Он между тем успел привыкнуть к контрасту, к остротевпечатлений. Ограничить свой интимный досуг одними только грубоватыми сытнымипрелестями массажистки – это скучно. А возвращать гордую Катю, падать в ножкиили заводить очередную утонченную девочку-любовницу – обременительно и побольшому счету даже рискованно. У него, на минуточку, есть еще и жена. Об этомтоже не стоит забывать.