Место под солнцем - Полина Дашкова

– Как ты не понимаешь, – вздохнула Катя, – этому нельзяверить ни секунды. Надо выкинуть сейчас же и забыть. Все эти штуки как разрассчитаны на глупый, суеверный страх.

– Однако кто-то сделал это, – резонно заметила Жанночка, –кто-то проник в дом, аккуратно вспорол шов, засунул все это, зашил, потомподмел палас, собрал перья. То есть провел здесь не меньше получаса. А главное– откуда узнала про подушку бомжиха?

– Глеб иногда приводит сюда своих баб. В августе я была нагастролях, он наверняка развлекался, – устало произнесла Катя. – Одна из нихоказалась сумасшедшей. Бомжиха бормотала про порчу и про подушку. Это стараябайка, я еще в детстве слышала. У нас на даче каждое лето по поселку ходиластаруха, всем предлагала снять сглаз и порчу. Недорого, можно натурой, то естьводкой либо продуктами. Она тоже несла какую-то ересь про подушки, в которыезашивают всякие заговоренные предметы. Все, Жанночка. Хватит об этом.

И тут зазвонил телефон.

– Кать, привет, – раздался в трубке веселый голос МаргошиКрестовской, – у вас, кажется, есть словарь современного американского сленга.Можешь одолжить на недельку?

– Конечно, могу. Приходи, – ответила Катя.

– Вот! – обрадовалась Жанночка, узнав, кто сейчас придет. –У нее наверняка есть какая-нибудь знакомая гадалка или колдунья, у Маргоши кучазнакомых. Она поможет. Надо ей обязательно все рассказать и показать вот это.

– Нет, – Катя вытащила пылесос из шкафа, – надо все убрать.И с Маргошей мы ничего обсуждать не станем. Она еще кому-нибудь расскажет.Распухнет большая интересная сплетня… – Ну, мы можем ничего ей не говорить, –смутилась Жанночка, – просто спросить, есть ли знакомая гадалка, экстрасенс иликто-то в этом роде. Ведь необязательно объяснять зачем. В крайнем случае можносказать, что это для меня.

Они не успели убрать перья, звонок в дверь раздался всегочерез десять минут. Вероятно, Маргоша была где-то поблизости, звонила измашины.

– Вы что, курицу ощипывали? – засмеялась она, взглянув напалас, усыпанный остатками перьев.

– У нас тут такое… – Жанночка сразу забыла о Катиной просьбеничего не рассказывать, с ходу выложила Маргоше про бомжиху и показалапредметы, извлеченные из Катиной подушки.

Маргоша стояла на пороге спальни в распахнутой замшевойкуртке, слушала молча и серьезно.

– Значит, так, – сказала она, когда Жанночка закончила, – япрямо сейчас позвоню одной знакомой, она потомственная ворожея. С такими вещамине шутят. Как ты себя чувствуешь? – Она внимательно посмотрела на Катю. – Утебя в последнее время не было головной боли, слабости?

– Ладно, хватит, – Катя включила пылесос, – идиотизм, всамом деле!

– Нет, подожди. – Маргоша ногой нажала кнопку пылесоса, онзатих. – Ты зря к этому так относишься. Не хочу тебя пугать, но это серьезно.Неизвестно, сколько времени ты проспала на заговоренной подушке. Надо снятьсглаз.

– Чушь! Какие-то щепки, огарок свечной, бумажка с молитвой.Это же не ядерный реактор, не ртуть. Выкинуть и забыть. Если относиться к этомусерьезно, тогда правда можно заболеть.

– Слушай, тебе действительно все равно? Нисколечко нестрашно? – тихо спросила Маргоша.

– Мне противно, но не страшно.

– Маргоша, ты позвони своей гадалке, – прошептала Жанночка,– потому что мне, например, очень страшно.

Гадалки дома не оказалось. Маргоша обещала непременно ейдозвониться. А щепки и прочее посоветовала до разговора со «специалисткой» нетрогать, сложить в мешочек и вынести на балкон.

– А подушка? – деловито спросила Жанночка. – Из нее перьясыплются.

– Подушку надо вынести на помойку, – заявила Маргоша.

Выпив чашку чаю, захватив словарь американского сленга, онаушла. А вечером позвонила женщина с очень низким хриплым голосом, представиласьБеллой Юрьевной.

– Мне ваш телефон дала Маргарита Крестовская. Онарассказала, что произошло. Деточка, это действительно серьезно. То, что вынашли, необходимо сжечь. Это старинная магия, смертельная порча. Щепки отгроба, свеча, сгоревшая за упокой вашей души. Женщина, которая подошла к вам наулице, скорее всего юродивая. Они иногда, обладают даром предвидения. Выкрещеная?

– Да, я крещеная, – ответила Катя.

– В церковь ходите?

– При чем здесь церковь? – Кате здорово надоело все это, онаеле сдерживалась, чтобы не сказать резкость.

– Как это – при чем? Если вы верующая, то должны понимать:на вас нападают темные силы.

– Я верующая, но не суеверная. Это разные вещи.

– Вы напрасно сердитесь, – заметила гадалка, – не верят всглаз и порчу только атеисты.

– Ну, вам, вероятно, видней, – вздохнула Катя. Ей нехотелось вступать с какой-то неизвестной Беллой Юрьевной в теософскую дискуссиюи объяснять, что всякие сглазы, порчи, гадания к настоящей вере отношения неимеют. Верующий человек старается держаться от этой бесовщины подальше. Иатеизм здесь ни при чем, хотя он тоже по сути своей суеверие, то есть вера впустоту, в смерть. Но щепки, которые зашила в подушку какая-то сумасшедшая,вовсе не повод, чтобы обсуждать эти сложные вопросы, тем более с гадалкой.

– Будьте осторожны. Катя. Мне вас искренне жаль, – хриплопроизнесла Белла Юрьевна.

– Спасибо. Всего доброго, – ответила Катя. Остаткивыпотрошенной подушки и пакет с мистическими принадлежностями Катя вынесла водвор и бросила в мусорный контейнер.

– Надо было сжечь! – сказала Жанночка.

А на следующее утро, в восемь часов, Катю разбудил первыйзвонок телефонной шептуньи.

«Сегодня ты, сушеная Жизель, сломаешь ногу…»

С тех пор прошло больше двух недель. Звонки, конечно,донимали, нервировали, а про бомжиху и подушку Катя успела почти забыть. И воттеперь, сидя ночью на кухне, она вдруг вспомнила, что во всей той глупойистории ее по-настоящему насторожили две детали.

Бомжиха ей показалась странной, какой-то театральной.Во-первых, от нее не пахло. Она вела себя как пьяная, но перегаром от нее неразило. Она выглядела очень грязной, но не было вони мочи и немытого тела.

Во-вторых, она не взяла денег ни у Жанночки, ни у Кати.Настоящая уличная попрошайка ни за что не побрезговала бы милостынькой.

Чайник давно закипел, Жанночка поставила на стол чашки,вытащила из буфета банку вишневого джема и вазочку с печеньем.