Красный священник - Е. Юань

зов? По зубам ли Ему просочиться в эту забытую богами землю?»

Едва эта мысль оформилась в голове, Деррик залился краской жгучего стыда. Ведь случись подобная беда, взывать о помощи надлежало исключительно к сакральному имени господина «Шута».

В этот самый миг «Мир» Герман Воробей вновь нарушил тишину:

— И пусть «Ангел Войны» Медичи бесславно пал еще в седую древность, Он так и не сгинул без остатка. Его ментальное наследие намертво сплавилось с остаточными душами праотцев двух великих семейств — Сорен и Айнхорн, переродившись в чудовищного злого духа. В заварушке, увенчавшейся смертью Инса Зангвилла, эта бестия тоже засветилась на сцене.

Клейн вытащил этот факт на свет божий отнюдь не случайно. Во-первых, он рассчитывал через Леонарда слить эти разведданные Церкви Богини Вечной Ночи. Во-вторых — бросить прозрачное предостережение «Повешенному». Как-никак, этот джентльмен успел дважды наведаться в порт Банси и вполне мог вляпаться в какие-нибудь фатальные переплетения судьбы с тем самым злым духом «Красного Ангела».

«Тот злой дух — это „Ангел Войны“ Медичи⁈» Леонард, безусловно, испытал шок, однако полнейшей оторопи не было. Юноша и без того подозревал, что в той кровавой бане на сцену вышел далеко не один мастодонт калибра Адама!

Сопоставив титулы «Ангела Войны» и «Ангела Фантазий», поэт резонно рассудил: при жизни этот самый злой дух почти стопроцентно носил корону Короля Ангелов.

И подобный первобытный монстр, угодив под удар амулета «Похититель судеб», практически безропотно, не оказав должного сопротивления, отправился прямиком в Подземное царство!

«Сдается мне, статус старика на порядок заоблачнее, чем я грешным делом воображал… Впрочем, еще до того, как мы с мадам Дейли подоспели, этот злой дух наверняка попал под сокрушительный пресс Адама, а то и самого господина Шута. Иначе нам бы с такой тварью ни за что не совладать… Погодите-ка, а чем вообще в тот момент был занят Адам? За всю бойню Он так ни разу и не показался на глаза… Неужто в ту заварушку вмешалась еще одна сущность калибра Короля Ангелов, намертво связав Его боем?» — мысли Леонарда неслись вскачь, бурля словно кипяток. В этом вихре озарений юноша напрочь позабыл проследить за реакцией остальных участников ложи.

«„Ангел Войны“ Медичи… Переродившийся в злого духа после гибели… Порт Банси — исконная вотчина Его потомков… Он же стоял у истоков „Розы Искупления“…» «Повешенный» Элджер молниеносно сплел все эти разрозненные факты воедино, и картина прояснилась кристально четко:

'Та самая богомерзкая фреска, что попалась мне на глаза в телеграфной конторе Банси, — почти стопроцентно дело рук этого самого злого духа!

'А «Мир» Герман Воробей натравил меня прочесывать Банси исключительно ради того, чтобы нащупать свежие следы этой леденящей душу бестии. Дабы уберечь свои дальнейшие планы от фатального краха.

«Какое счастье, что мне тогда хватило ума не стереть ту роспись в порошок. Вздумай я пойти на принцип — и этот монстр неминуемо взял бы меня на карандаш…»

Моряк беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух, однако его параноидальная бдительность лишь обострилась. Он твердо решил в обозримом будущем держать «Лазурный Мститель» десятой дорогой от гавани Банси. Куда благоразумнее взять курс к северным водам моря Соня и вплотную заняться тем самым вторым поручением, что ранее спустил господин Шут.

«Справедливость» Одри, «Отшельник» Катлея и остальные резиденты лишь с пугающей сосредоточенностью внимали и запоминали, не пускаясь в дебри смелых гипотез. Таинственная заварушка, обрисованная «Миром» Германом Воробьем, сама по себе таила столь колоссальный, насыщенный и критически важный пласт сведений, что без дополнительного багажа знаний и личного опыта раскрутить этот клубок дальше им было попросту не по зубам.

Благополучно слив соратникам эти требующие параноидального внимания сводки, «Мир» издал низкий, хрипловатый смешок и подытожил:

— Пожалуй, на этом всё.

Под сводами повисла короткая, звенящая тишина. Вскоре «Луна» Эмлин, едва заметно выпрямив спину и устремив взор прямо перед собой, заговорил:

— Одна весьма влиятельная шишка из моего рода вот-вот прибудет в Баклунд. И этот господин возжелал аудиенции лично со мной.

Вампир выдержал театральную паузу. Убедившись, что никто из присутствующих не торопится бросаться с репликами, он деликатно прочистил горло и продолжил:

— И как мне прикажете выкручиваться на этой встрече?

«Снова Он, с большой буквы… Еще один ангел…» Разум «Звезды» Леонарда сковало необъяснимым, липким оцепенением. И лишь секунду спустя поэт споткнулся о весьма занятную деталь: господин «Луна» обмолвился о своем «роде», да еще и щеголял пронзительно-красными глазами.

На долю секунды опешив, Леонард мысленно прикинул:

'Выходит, передо мной представитель рода Крови?

«Род Крови… Дьявол, уж не тот ли это Эмлин Уайт из Церкви Урожая? Тот самый вампир, что водил тесную дружбу с Клейном, когда тот прятался за маской великого сыщика!»

Ведомый нахлынувшим подозрением, Леонард не удержался и несколько раз украдкой скосил глаза на профиль и выправку «Луны». И чем дольше он всматривался, тем железобетоннее становилась его уверенность — сходство было поразительным.

Эмлин, само собой, безошибочно уловил на себе этот пытливый взгляд «Звезды». Точно так же, как и «Справедливость» Одри, разрываясь между искренним изумлением и легким, бьющим через край восторгом, виртуозно подметила: господин «Звезда» только что внезапно осознал, что знаком с господином «Луной» в реальной жизни.

«Я что, ляпнул лишнего? Этот хлыщ „Звезда“ выглядит откровенно ошарашенным… Неужто мы пересекались в материальном мире? Да знаю ли я его вообще?» В голове «Луны» Эмлина пулеметной очередью пронесся вихрь вопросов. На чистых инстинктах он попытался раздуть ноздри, дабы уловить запах сидящего по соседству новичка, однако густая пелена серой мглы наглухо обрубила любые ароматы, сведя потуги к нулю.

Бегло окинув собравшихся взглядом и терпеливо дожидаясь мудрых наставлений от «Повешенного», «Отшельника» или «Мира», вампир отчаянно зарылся в чертоги собственной памяти, силясь выудить оттуда хоть кого-то, отдаленно смахивающего на эту «Звезду».

Мало-помалу в нем пробудилось смутное, зудящее чувство узнавания. Вот только образ оказался настолько блеклым и мимолетным, что нащупать конкретное имя с ходу никак не выходило.

Тем временем «Справедливость» Одри с головой погрузилась в совершенно иную, куда более интригующую головоломку:

«Господин „Мир“ водит дружбу с господином „Звездой“. Господин „Звезда“, в свою очередь, знаком с господином „Луной“. Выходит, логично предположить, что и господин „Мир“ знает господина „Луну“ без масок?»

На одних инстинктах метнув пытливый взор в самый конец длинного бронзового стола, она попыталась просканировать «Мира» Германа Воробья. Увы, выцепить хоть каплю стоящих откровений за этой ледяной стеной ей так и не удалось.

А «Повешенный» Элджер, выдержав несколько секунд тяжелых раздумий, повернул голову к «Луне» и, тщательно