Красный священник - Е. Юань

— Именно.

Леонард, лихорадочно пытаясь выстроить в уме скрытую логическую цепочку, заодно выложил старику всё, что касалось того самого злого духа.

— Ментальное наследие Медичи намертво сплавилось с остаточными душами ангелов из семейств Сорен и Айнхорн, переродившись в совершенно нового, чудовищного злого духа? — Паллес словно неверяще повторил слова Леонарда, но уже в следующую секунду не смог сдержать прорвавшегося смешка. — Эта троица при жизни была непримиримыми, заклятыми врагами. Из тех, что грызутся насмерть по принципу «либо ты, либо я». И подумать только: после кончины они настолько сроднились, что слились воедино, не разобрать, где чья плоть! Воистину… ха-ха, в их новой шкуре наверняка сейчас очень шумно и весело.

Леонард искренне не брал в толк, что именно так рассмешило старика, и на автомате переспросил:

— Заклятые враги?

Паллес с трудом обуздал смех и отозвался:

— Истинно так. Медичи допустил фатальную промашку и угодил в плен лишь потому, что в тот самый миг с остервенением добивал пращура рода Сорен, который имел неосторожность сунуться в Его капкан.

— Отнюдь не сказать, что Он вовсе потерял бдительность. Вот только весь Его параноидальный фокус был смещен в сторону «Изначальной Демонессы». Кто же знал, что Алистер Тюдор внезапно, словно сорвавшись с цепи, впадет в абсолютное безумие… Хех, и смею заверить: в этой кровавой заварушке Амон вкупе с Адамом дергали за ниточки отнюдь не на последних ролях.

«Стало быть, тот злой дух еще и точит зуб на Адама… А с какой стати „Кровавому Императору“ вообще понадобилось вязать Медичи вместе с ангелами Сорен и Айнхорн? Они сгинули в тех самых катакомбах, где Алистер Тюдор взошел на престол „Кровавого Императора“… Неужто эти трое послужили ритуальным кормом, ингредиентами для возвышения до истинного бога? Хм, если вспомнить слова господина „Шута“, Адам, наложив лапы на артефакт „0–08“, стал на шаг ближе к божественному трону… Это тоже сбор материалов? Выходит, Амон открыл охоту на старика ровно по той же самой причине?» — в голове Леонарда молниеносно выстроилась стройная цепь догадок. Поэт уже приоткрыл было рот, намереваясь выпытать истину, но в последний момент благоразумно прикусил язык.

Юноша до смерти боялся, что, копнув слишком глубоко в эти запретные, первобытные тайны, спровоцирует у паразита какую-нибудь фатальную, неконтролируемую реакцию.

Он твердо решил обождать и выудить нужные ответы на грядущем собрании Клуба Таро.

Выдержав недолгую, звенящую паузу, Леонард бросил короткий взгляд на плотно затворенную дверь спальни и спросил глухим шепотом:

— Господин «Шут» и Церковь… они ведь уже нащупали какую-то негласную почву для перемирия и партнерства?

— Тот факт, что за тобой до сих пор не выслали карательный отряд инквизиторов, служит тому железобетонным доказательством, — предельно прямолинейно отрезал Паллес Сороастр.

Поэт едва заметно, словно соглашаясь с собственными мыслями, кивнул:

— И какова же теперь моя участь? Куда они меня зашвырнут?

— Куда зашвырнут? Зачислят в личное дело щедрую порцию казенных заслуг, дождутся, пока ты благополучно усвоишь эликсир, и дадут зеленый свет на прорыв к пятой Последовательности. А уж затем всучат тебе под командование отряд «Красных перчаток» и погонят в хвост и в гриву закрывать миссии. Ну, или на худой конец переведут в какой-нибудь крупный приход вроде Баклундской епархии, усадив в кресло дьякона, курирующего отдельное направление, — с вальяжной небрежностью расписал перспективы Паллес.

«Возвращение в Баклунд… А ведь Клейн, кажется, как раз плетет там какие-то свои многоходовочки…» — мысли Леонарда внезапно пустились в вольное, бесконтрольное плавание.

Больше не проронив ни звука и оборвав беседу со стариком, он небрежно привалился к стене. Закинув руки за голову, юноша устроился с нарочитой, расслабленной ленцой.

…………

Глубокая ночь. Приграничный город, зажатый аккурат между Восточным и Западным Баламом. У вереницы мрачных складов.

Дуэйн Дантес, щеголяющий благородной сединой на висках и облаченный в безупречный вечерний костюм, намертво сжимал в руке трость с золотым набалдашником. Ювелирно обменявшись отзывом и паролем с дежурным офицером, он созерцал, как тот с лязгом распахивает тяжелые ворота одного из ангаров. Вслед за этим до его слуха долетел донельзя расслабленный, деловитый голос военного:

— Товар внутри. Проверяйте качество и грузите сами.

— Ах да, перед тем как сниметесь с якоря, не забудьте отстегнуть остаток суммы.

Дуэйн Дантес ответил мягким, солидным кивком. Слегка приподняв зажатый в другой руке кожаный саквояж, он словно взвесил его: нутро сумки было туго набито пухлыми пачками ассигнаций на баснословные пять тысяч золотых фунтов. И до последнего пенни всё это было авансом, выбитым из генерала Месанйеса.

А в этот самый миг, в трехэтажном здании, отстоящем всего на пару складов в сторону, за всей этой сценой в абсолютном, непроницаемом безмолвии наблюдали два скрытых во мраке силуэта.

Глава 965

Мимолетный кризис

На верхнем этаже небольшого особняка мужчина лет двадцати семи-восьми, черноволосый и кареглазый, облаченный в темные одежды, некоторое время с высоты наблюдал за развернувшейся неподалеку сделкой по продаже оружия, после чего не выдержал и подал голос:

— Подумать только, он вышел на самого Месанйеса! О, Повелитель Бурь, Альфред, знай мы об этом заранее, лучше бы сами взялись за это дельце. Даже за вычетом всех накладных расходов куш составил бы как минимум тысяч двадцать фунтов!

Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати трех-четырех, укутанный в черный плащ. Щеголяющий копной ослепительно золотистых волос и бездонными, ясными как озеро лазурными глазами, он отличался на редкость привлекательной внешностью.

Тот самый Альфред, услышав это, лишь сдержанно покачал головой:

— Исключено, это привлекло бы лишнее внимание. Позиция Месанйеса всегда отличалась крайней туманностью. До тех пор, пока его подлинные мотивы не ясны, соваться к нему с оружейными контрактами — затея воистину самоубийственная. Дуэйн Дантес сорвал эти двадцать тысяч исключительно потому, что отважился поставить всё на кон.

Кареглазый брюнет в ответ лишь едко усмехнулся:

— Альфред Холл, тот самый человек, что во главе жалкого отряда из пары десятков бойцов дерзнул ударить по тысячному гарнизону, сейчас заявляет, что боится рисковать!

Альфред искоса мазнул по нему взглядом и отчеканил:

— Пагни, ты путаешь теплое с мягким. В тот раз я был железобетонно уверен, что обезглавлю их командование. А лишившись командиров, тысяча деморализованных солдат будет представлять меньшую угрозу, чем тысячное стадо свиней.

— Ко всему прочему, эта сделка — лишь пробный камень, первый шаг в наведении мостов и прокладке негласных «каналов». Возьмись мы за это сами, кого прикажешь привлекать в следующий раз? А