Правда, всегда - Нора Томас

Я действительно хотела поговорить с ним о том, что заметила, но я совсем не собиралась вываливать все вот так, в лоб. Мак умеет ловко скрывать, сколько он пьет, и если не знаешь, на что смотреть, то легко проглядеть. Но после всех тех мужчин, которые приходили и уходили из моей камеры, я стала до одержимости чуткой к людям под чем бы то ни было. Пора выложить все начистоту.

— Нет, ты была права. После того как мы поговорим, мне придется уехать на пару дней, но я буду звонить и писать тебе постоянно. Ты даже не успеешь заметить, что меня нет. Я пришлю Кирана с вещами для тебя. И вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться, хорошо?

Звучит он совсем неубедительно, но я слишком устала, чтобы сейчас в это копаться.

— Ладно. Можно я еще чуть-чуть вздремну? Потом я обещаю, что мы поговорим.

— Конечно. Хочешь, я полежу с тобой?

Я киваю, и в следующую секунду он уже устраивается за моей спиной. Стоит мне найти удобное положение, как я снова начинаю погружаться в сон.

— Я собираюсь исправиться, Ли. Ты заслуживаешь меня в лучшем виде, а не того, кто я сейчас.

* * *

Когда я просыпаюсь снова, солнце уже не так высоко в небе, как раньше. Мак все еще лежит за моей спиной, обнимает меня, и я слышу, как он одной рукой что-то печатает на телефоне. Наверное, работает. Как только он замечает, что я проснулась, тут же блокирует экран и откладывает телефон в сторону.

— Доброе утро, — мягко улыбается он мне.

— Который час? — мой сонный голос гулко разносится по комнате.

— Почти четыре. Как ты себя чувствуешь?

— Можно мне встать? Мне нужно в ванную, а потом я хочу посидеть в гостиной, сменить обстановку. Мне надоела эта кровать.

Глаза Мака скользят к моей руке, он на секунду задумывается, потом пожимает плечами:

— Не знаю... Давай спрошу у твоего брата.

Но не успевает он подняться, как я уже кричу:

— Джейкоб!

Слышу, как он мчится по дому, топая по полу, и через мгновение влетает в комнату. Убедившись, что никто пока не умирает... еще, он сгибается пополам, упирается руками в колени и пытается отдышаться.

— Срань господня, ты меня напугала. Что случилось?

— Как ты поняла, что он здесь, а не Дитер? — одновременно с ним спрашивает Мак.

— Можешь отсоединить меня? Я хочу выйти туда, — прошу я, а потом оглядываюсь через плечо и улыбаюсь Маку. — Ты сказал, что уже четыре. Ханна после школы, а у Джейкоба смена только с десяти.

Джейк аккуратно отсоединяет мешочек с лекарством, которое капает мне через капельницу. Я высовываю правую руку из-под одеяла, чтобы помочь ему и немного подправить себя… и только потом понимаю, что сделала. Но в тот момент, когда Мак напрягается, я понимаю, что он это увидел.

— Это что? — спрашивает он, указывая на выпуклость под кожей на моей правой руке. Он никогда раньше ее не видел, потому что я всегда носила длинные, свободные рукава рядом с ним, а вчера и сегодня была закутана в одеяла с головы до ног.

— Это артериовенозная фистула. Через нее мне делают диализ.

— Что? Диализ? — в его голосе звучит растерянность, но мне до жути хочется в туалет, так что разговор дальше не идет.

— Сначала ванная, потом поговорим. Встретимся в гостиной.

— Подожди, ты точно сможешь дойти до туалета сама? Ты почти две недели не вставала с кровати.

Джейкоб фыркает от смеха:

— Да ладно тебе, чувак. Она каждый день писает. По нескольку раз. Все с ней в порядке. Я просто помогу ей дойти до ванной, а дальше она сама справится.

Мак срывается с кровати:

— Нет, я сам помогу ей.

— Блять, чувак, только не веди себя как извращенец, — стонет Джейкоб. В голосе уже нет злости — похоже, они с Маком как-то нашли общий язык.

— Я не веду. Я просто… Я хочу помочь.

Джейкоб с преувеличенной театральностью отходит в сторону и делает жест, приглашающий Мака занять его место. Мак подходит к кровати и подхватывает меня на руки, как невесту. Мои голые ноги свисают с одной его руки, а другой он обнимает меня за спину. Брат протягивает мне капельницу, чтобы я подержала ее, пока мы не дойдем до гостиной и не повесим мешок на стойку там.

— Ты что творишь? — смеюсь я, когда он начинает нести меня в ванную.

Джейкоб, заметив свою сестру без штанов, издает сдавленный звук отвращения и пулей вылетает из комнаты. На мне шорты, но с его ракурса, скорее всего, кажется, будто я просто в длинной футболке и трусах.

— Я несу тебя в ванную. А потом понесу на диван, — говорит Мак таким тоном, будто я задала самый тупой вопрос на свете.

— У меня вообще-то есть ноги. Большинство людей используют их, чтобы ходить.

Он смеется легким искренним смехом.

— Ну ты ведь не как все, правда?

Он заносит меня в ванную и, нехотя согласившись подождать снаружи, дает мне немного личного пространства. А потом снова берет на руки и уносит в гостиную, аккуратно усаживая на диван так, чтобы я устроилась на одном конце, подперев спину, а ноги оказались у него на коленях. Они, черт возьми, такие распухшие, но с этим уж ничего не поделаешь.

Мешок с моими лекарствами снова висит на стойке для капельницы за диваном, а трубка достаточно длинная, чтобы я могла свободно перемещаться по подушкам. Джейк, как только мы вышли в гостиную, сразу придумал повод смыться, пообещав вернуться к шести. Видимо, у Мака какие-то дела на семь.

— Так мы будем говорить о сегодняшнем утре? — спрашивает он, откидывая головой слишком длинные волосы с глаз.

— Прости, что наехала на тебя. Я бываю раздражительной, когда плохо себя чувствую, а сейчас… это «плохо» в стократном размере.

— Все нормально, но, пожалуйста, говори со мной. Больше никаких секретов. Пора быть честными.

Я киваю и решаю дать ему все, что он просит. По крайней мере, когда он сбежит, я буду знать, что сделала все, что могла.

— Я была в плену вместе с Никс. Меня продавали в рабство в течение пяти лет, пока то место, где меня держали, не накрыли, и меня не спасли. Потом меня определили в приемную систему, и в течение года я металась из одной семьи в другую, пока мои родители не нашли меня. Мы познакомились, и меня удочерили в течение месяца. Обычно это не происходит так быстро, но у моего Папы денег хоть