Правда, всегда - Нора Томас

А сейчас мне нужно, чтобы ты сказала, к кому я должен обратиться, чтобы отдать свою почку.

Я откидываю голову назад, поднимаю ее подбородок и мы смотрим друг другу в душу, совершенно открытые друг перед другом. Ну, настолько открытые, насколько я готов сейчас.

— Ну, это подводит нас к твоей правде, не так ли, Мак? Алкоголики, как правило, не могут пожертвовать свои почки, — она приподнимает одну бровь.

— Я не алкоголик, Райли, — говорю сквозь сжатые зубы.

— Не называй меня так, МакКуиллиан. Райли умерла в плену в тот момент, когда начала откликаться на чертов номер вместо имени. Мое имя — Лелони, и ты это знаешь.

Я понимаю, что она права, поэтому отвожу взгляд и опускаю глаза.

— Ты права, прости, но я не алкоголик. Я пью, чтобы заглушить своих демонов, и я не единственный, кто так делает. Я хожу на работу, у меня есть отношения с семьей и друзьями, я сажусь за руль и не получаю штрафов за вождение в нетрезвом виде, и, черт возьми, ты для меня важнее всего на этом свете. Настоящие алкоголики так не умеют.

Ее ладони обхватывают мое лицо и мягко заставляют снова взглянуть ей в глаза. Голос звучит тихо, но твердо:

— Милый, еще как умеют. Алкоголики делают все это каждый божий день. Не все, конечно, но многие.

Она ничего не понимает.

— Нет, ты не понимаешь. Я пью не для того, чтобы нажраться в хламину, я пью, чтобы хоть как-то держать голову в порядке. У меня нет проблемы. Я люблю тебя, Лелони. Разве ты не видишь этого?

Ее глаза наполняются слезами, и это разрывает меня изнутри.

— Мак, я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, и именно потому, что люблю, я скажу тебе это. Ты не любишь меня. Ты не можешь любить меня, пока не полюбишь себя. Если бы ты действительно любил меня, ты бы не бросался этими словами, как пешкой, чтобы отвлечь меня. И ты не сможешь заботиться обо мне больше, чем о бутылке, пока сам не откажешься от нее. Но ты не должен делать это ради меня. Ты должен сделать это ради себя. Потому что ты этого стоишь. Потому что ты должен любить себя достаточно сильно, чтобы заботиться о теле, которое у тебя есть, прежде чем с тобой случится то же, что случилось со мной.

Я изо всех сил стараюсь не злиться на нее. Ну серьезно, какой же мудак будет беситься на свою больную девушку только за то, что она переживает, будто он может закончить так же? Похоже, я именно такой мудак.

Я уже решил, что сегодня схожу посмотреть, чем там занимается Дэвис со своими собраниями. Мне это не нужно, но, может, ей так будет спокойнее.

— Я иду сегодня на собрание АА. Именно поэтому Джейкоб скоро вернется, чтобы я успел вовремя.

— Серьезно? — с подозрением спрашивает она.

— Да, я познакомился с одним парнем возле такого собрания пару недель назад, и мне стало интересно, — говорю я ей правду. Дэвис зацепил мое внимание, хотя бы потому, что мне хочется понять, кого или что он каждый раз так ждет.

— Это здорово. Я рядом, чтобы выслушать, ты же знаешь? Если захочешь поговорить об этом. — В ее взгляде вспыхивает свет, немного той моей красивой девочки.

Она только что открылась мне полностью. Меньше, чем я могу сделать в ответ, — это поговорить с ней.

— Я начал пить за две недели до нашего четырнадцатилетия. Киран что-то сказал мне тогда... Я уже даже не помню, что именно, но это меня выбесило, и я пошел прятаться в домик у бассейна. Папа держал там алкоголь для гостей, и в тот день прошло больше времени с твоей пропажи, чем ты вообще провела с нами. Первый глоток был отвратительный. На вкус это было так же мерзко, как пахнет жидкость для снятия лака. Помнишь, как у нас в гостиной всегда воняло этой дрянью, когда мама вдруг решала накрасить себе ногти? Но с каждым следующим глотком становилось легче, и когда я наконец нажрался, сердце болело уже не так сильно, и мне снилось, что ты рядом. Я продолжал пить, потому что заебался чувствовать это ебучее тяжелое сердце все время, а каждый раз, когда я вырубался, ты была там. Ждала, когда я вернусь к тебе.

— Тебе больше не нужно этого делать. Я рядом. Тебе не нужно вырубаться, чтобы быть со мной. Тебе просто нужно быть здесь, со мной.

Осознание врезается в грудь, как стрела прямо в сердце. Я не знаю, как остановиться. Уже в следующую секунду страх отравляет каждую жилу. Какого хрена я вообще допустил, чтобы все зашло так далеко? Все ведь не должно было быть так. Я пил, потому что не мог смириться с тем, что потерял ее. А теперь она сидит у меня на коленях. Настоящая. Не образ из сна, что приходит ко мне, когда я вырубаюсь, а настоящая она. И она нуждается во мне.

Не в той половинке меня, которой я был все это время, а в настоящем мужчине. В том, на кого можно положиться. В том, кто сможет любить ее несмотря на все дерьмо, которое подкинула ей жизнь. А я не знаю, как быть этим человеком. Я был пустой оболочкой почти девять лет. Все мои подростковые и взрослые годы прошли в этом сером тумане. Я даже не уверен, кто я такой.

Но я точно знаю одно: я хочу быть хорошим человеком. Хочу быть тем, кому можно доверять. Тем, кто рядом. Поэтому я пойду на это собрание. Я попробую. Потому что стать тем, кем я должен быть, важнее, чем продолжать быть тем, кем я был.

* * *

Идя по улице, я щурюсь, когда ветер швыряет мне волосы в глаза. Достаю из кармана пальто шапку и натягиваю ее, потом поправляю волосы, чтобы не лезли в лицо. Пора бы уже подстричься, наверное, но это забота для другого дня. Джейкоб приехал в квартиру ровно в шесть, и, как только я устроил Ли на диване и сказал, что скоро вернусь, она тут же уснула.

Я сказал Джейкобу, чем собираюсь заняться, и что, возможно, меня не будет несколько дней. Он велел ехать и пообещал присмотреть за всем в квартире. Сказал, что будет держать меня в курсе, но согласился, что мне не стоит много разговаривать с Ли, пока я не пройду детокс.

Прошло всего четыре часа с тех пор,