Правда, всегда - Нора Томас

У меня в детстве был дед, он сидел на диализе, пока не задолбался и не отказался от него. Его почки его и убили. Я не позволю, чтобы с ней случилось то же самое. Ни за что. Я сам отдам ей свою почку. Мне вторая все равно нахуй не нужна.

Блять, она еще сказала, что у нее повышены показатели по печени. Я, конечно, не врач и вообще к медицине не имею никакого отношения, но даже мне понятно, что это нихуя не хорошо. Я взламываю системы, нахожу важнейшую информацию и передаю ее своим братьям. Я шестеренка в механизме всей организации. И я, черт подери, чертовски хорош в своем деле. Но сейчас я вообще ни хуя не понимаю, я в полной заднице. Мне нужно позвонить Деклану, как только выйду отсюда.

— Я не понимаю, как ты вообще жива? Нам сказали, что Тридцать третью убили. Кто-то лично видел, как ты умерла, и рассказал нам. Как ты здесь оказалась?

— Кто тебе сказал, что я была Тридцать третьей? Когда меня спасли, я была Сто сорок второй, — она смотрит на меня с искренним недоумением.

— Голубка рассказала, как вы познакомились, когда вас только схватили. Она сказала, что ты была Тридцать третьей.

— Мой номер менялся столько раз за эти годы, что я уже и не помню, каким был первый. Каждый раз, когда меня продавали, я получала новый номер. А продавали меня часто.

Желчь поднимается к горлу, и я с трудом ее сдерживаю. Если бы я мог вытащить этих ебанутых ублюдков с того света и убить их снова, я бы сделал это не раздумывая. Они заслуживают пыток и того, чтобы их живьем содрали за то, что они сделали с ней и с Феникс. Я не могу ответить ей ничем, кроме кивка. Если сейчас открою рот, то сорвусь, а это не поможет ни ей, ни мне.

Я беру минуту, чтобы прийти в себя, и слегка меняю тему.

— Так что же происходило последние полторы недели?

— Просто я становлюсь хуже, но я поправлюсь. Просто последние дни плохого самочувствия здесь длятся дольше, чем обычно. Надеюсь, скоро снимут с очереди на пересадку.

— А что будет, если станет только хуже? — вопрос вырывается у меня сам собой.

— Ну, в итоге мне придется жить в больнице, но сначала диализ станет не три раза в неделю, а каждый день. Папа, наверное, сможет держать меня здесь для этого, но в конце концов мне понадобится круглосуточный уход. Я не могу ждать, что он все это будет делать и при этом перевезет меня обратно домой. Это было бы несправедливо по отношению к нему и маме. Я ведь даже не их родной ребенок.

В голове у меня начинают вертеться мысли, но ее последнее высказывание резко останавливает этот поток.

— Они тебе такое говорят? Ведут себя так, будто ты обуза или обязанность? — даже мое собственное ухо ловит в моем голосе смертельную угрозу.

— Нет, о Боже, нет. Я просто имею в виду, что чувствую вину за то, что принесла им все это.

— Не надо. Фишеры любят тебя. Это видно каждому, кто хоть раз видел вас вместе. Но раз уж заговорили об усыновлении, то почему ты не вернулась к Тео и Элль? Твоя мама ведь тогда еще была жива.

— Мак, кто сейчас главные охранники у Тео?

— Лео и Матт... блять. Ты же должена им сказать, что Элль выросла там! Как ты им этого не рассказала? — я не хотел кричать, но слова вырываются сами собой. По тому, как она сжимается у меня в объятиях, я понимаю, что она не собирается им рассказывать. Это нормально, она сказала мне об этом. Мне, может, и не нравится склад так, как Кирану, но это не значит, что я не получу кайф от того, как буду пытать этих ублюдков до последнего их вздоха.

— Вау, спасибо за поддержку и понимание. Именно этого мне и не хватало, — она пытается вырваться, но, блядь, ей никуда не деться.

— Злись на меня прямо сейчас. Я тебя не отпускаю, так что можешь злиться, но злиться будешь ровно там, где стоишь.

Она раздраженно выдыхает:

— Элль была в безопасности, потому что если бы с ней что-то случилось, сразу стало бы понятно, что меня похитили изнутри организации. Тео знает, где я. Он знал об этом с тех пор, как папа пошел к нему после того, как мы поняли, кто я на самом деле. Он понял, что его образ жизни слишком опасен, чтобы возвращать меня туда, поэтому он и мой папа заключили сделку. Меня усыновили Фишеры, и они должны были держать меня в безопасности, защищать и любить. Взамен он обещал делать все, чтобы тот мир не касался меня.

— Он все это время знал? С тринадцати лет? И ничего не сказал? — я злой до чертиков, но еще и в полном недоумении. Если бы он, блять, нам сказал, я бы сейчас не оказался там, где я есть. Я бы не приставлял пистолет к голове больше раз, чем могу сосчитать, желая покончить со всем этим дерьмом. У меня не было бы шрамов, которые я прячу под татуировками. Я бы не начал топить свои проблемы в алкоголе с четырнадцати лет, блять. Мы могли бы снова быть вместе, могли провести все это время рядом друг с другом!

— Это была часть сделки, Мак. Посмотри на организацию твоей семьи за последние десять лет. Там тоже не пахнет безопасностью. Твои родители, братва Петровых, жена и сын Роуэна несколько лет назад были похищены, а Киран чуть не умер в прошлом году. Это не крепость Форт-Нокс, мягко говоря. Мы сделали все, что могли, чтобы держать меня подальше от этой всей хуйни. Но я все равно следила за тобой. Замечала, что мы оба увлеклись программированием и кодингом. Конечно, мы так и сделали, всегда были связаны одними и теми же делами. Поэтому я устроила так, чтобы наши пути пересеклись. Это было немного, но это было все, что я могла нам дать. Потом Никс понадобилась моя помощь, потом она вышла замуж за твоего брата. У меня больше не было сил бороться с этим. Мне было все равно на все остальное, я просто хотела тебя видеть. И вот мы здесь.

— У меня столько вопросов. Столько всего, что я хочу узнать, столько ебаных разговоров нам нужно провести, Красавица. Но у нас будет вся жизнь, чтобы обо всем этом поговорить.