Красный священник - Е. Юань

— Гонорар… — Надлежит… — Удвоить…

— Отсыпать вам еще таких амулетов? — у Клейна предательски дернулось веко. Юноша физически, словно наяву, вновь ощутил ту чудовищную, разрывающую душу на куски агонию.

— Три… — та самая голова Рейнетт Тинекер, что давеча пропустила свою очередь вещать, ответила утвердительным кивком.

— … — Клейн, титаническим усилием воли выдавив из себя улыбку, проронил:

— По рукам. Вот только придется обождать недельку-другую.

Во-первых, за последнее время он безжалостно отщипнул от себя целую прорву «Червей Духа», наклепав немало амулетов «Вчерашнее эхо». Этот марафон выжал из него все соки, подведя к самому краю, и теперь юноше кровь из носу требовалась передышка. Во-вторых, он резонно полагал: пройдет еще неделя-две, свежий бестселлер мисс «Фокусника» разлетится по рукам, и его эликсир «Мага причуд» переварится до дна. Шагнув на ступень «Ученого древности», он, глядишь, нащупает куда более изящный и безболезненный способ штамповать эти побрякушки.

Четыре головы Рейнетт Тинекер, которых она небрежно удерживала за волосы, дружно закивали, давая понять, что расклад их вполне устраивает.

Клейн небрежным жестом указал на письмо и золотой соверен:

— Улица Пинстер, дом семь. Бросьте прямо в почтовый ящик.

Загодя раскинув карты, сыщик уже удостоверился: Леонарда дома не предвидится. Поэт, судя по всему, отбыл с поручением в Южный район Баклундского моста.

Одна из голов Рейнетт Тинекер плавно качнулась вперед. Распахнув пасть, она в мгновение ока втянула в себя депешу, золото и сам амулет «Вчерашнее эхо».

Безмолвно проводив взглядом госпожу посланницу, шагнувшую в пустоту и бесследно растворившуюся в комнате, Клейн погрузился в раздумья на несколько десятков секунд, после чего принялся за обустройство ритуала жертвоприношения и дарования.

Раз уж эликсир «Мага причуд» вот-вот переварится без остатка, ему, вне всяких сомнений, надлежало загодя подстелить соломку и подготовить все мыслимые ингредиенты для «Ученого древности».

Причем ватное сердце Демонического волка тумана вкупе с кристаллизованным белым инеем, судя по всему, вполне можно было выпросить у самой Богини Вечной Ночи.

А разжившись ватным сердцем Демонического волка тумана, можно будет отправиться в мир духов, дабы «выудить» там гончую Фургена.

Сноровисто покончив с этими хлопотами, Клейн подготовил алтарь. Отступив на пару шагов, юноша критически окинул взглядом окружающую обстановку.

«Вполне чисто… Приплюсуем сюда наглухо запертую „Стену Духовности“ — и требования ритуала удовлетворены сполна… Вот только за последнее время я не сколотил ни капли заслуг. Как же мне тогда молить о даровании? Неужто брякнуть Богине, что я вознамерился взять кредит с рассрочкой платежа… Это попахивает откровенным святотатством… Хм, пожалуй, стоит попытаться пожертвовать нечто воистину ценное. Если Богиня смилостивится и примет дар, то неминуемо ниспошлет соответствующий отклик…»

«Нечто воистину ценное…» — пока эти мысли вихрем неслись в его голове, Клейн мысленно перенесся к той самой груде оккультного хлама, что пылилась над серой мглой.

Его так и подмывало сгрести в охапку весь этот мертвый груз, от которого пока не было ни малейшего проку и который никак не удавалось сбыть с рук: флакон с биологическим токсином, Потустороннюю характеристику «Дознавателя», Потустороннюю характеристику «Безумца», дыхание Бредящего, кровь тысячелицего охотника, глаза шестикрылой горгульи вкупе с прахом Хищника из мира духов… Завернуть всё это добро в один пухлый пакет и пожертвовать Богине в обмен на материалы для «Ученого древности»! Увы, здравый смысл тут же взял верх: подобная щедрость выставила бы Богиню этакой старьевщицей-барахольщицей. Пришлось скрепя сердце похоронить эту гениальную идею.

'Ценность должна быть сопоставимой… «Дневник путешествий Гросселя» отметаем. Эта реликвия таит в себе колоссальные секреты и в критический миг может сыграть решающую роль. Ах да, в следующий раз, когда малыш «Солнце» со своим отрядом вновь сунется исследовать «Двор Короля Гигантов», можно будет передать им прах Гросселя. В эту вылазку я благоразумно придержал коней, ибо не ведал, насколько глубоко они сумеют продвинуться — до смерти боялся, что они свернут удочки еще на подступах ко «Двору»…

«Скипетр Морского бога»? Эта вещь и подавно не обсуждается! Мало того, что нынче это мой самый сокрушительный запечатанный артефакт, так он еще и намертво повязан с паствой Морского бога. А эти верующие — мой железобетонный якорь на обозримое будущее. Лишь когда я разживусь другими, более весомыми якорями, эту побрякушку можно будет с чистой совестью ссудить господину «Повешенному»…

Потусторонняя характеристика Хевена Рамбиса… На неё уже наложила лапы мисс «Справедливость», уговор дороже денег…' Скрупулезно взвесив все за и против, Клейн с горькой иронией констатировал: выбор у него откровенно невелик. Либо «Трость Жизни», либо амулеты «Солнечное пламя», «Похититель судеб», «Вчерашнее эхо» вкупе с пулями Укрощения духов.

Вот только вторая категория — это сплошь одноразовые игрушки. Сгреби их все в кучу, и их подлинная ценность даже близко не дотянет до стержневых ингредиентов эликсира третьей Последовательности… К тому же, стоит лишь моему таланту «Переноса ран» претерпеть очередной качественный скачок, как я смогу играючи компенсировать изрядную долю свойств той же «Трости Жизни»… Побарахтавшись в сомнениях еще какую-то жалкую пару минут, Клейн наконец-то выковал железобетонное решение.

Глава 1126

«Неожиданность»

Вернув ничем не примечательную на вид деревянную «Трость Жизни» из-за серой мглы в реальный мир, Клейн без промедлений приступил к ритуалу.

Он зажег свечи, воскурил соответствующие эфирные масла и порошки трав, отступил на два шага назад и привычно зашептал сакральное имя Богини, в конце добавив:

— Я приношу эту полную жизненной силы трость Вам в жертву, уповая на Вашу благодать.

Он не стал напрямую упоминать ватное сердце Демонического волка тумана и кристаллизованный белый иней, ведь это походило бы на равноценный обмен, а не на подношение даров с мольбой о благосклонности.

— На остальные тонкости ритуала можно было и закрыть глаза, но к столь фундаментальному вопросу отношения Клейн счел необходимым проявить должное внимание.

Едва слова Клейна стихли, как два из трех язычков пламени свечей внезапно раздулись и сплелись воедино, вылепив иллюзорные, сокрытые во мраке таинственные врата.

Створки медленно распахнулись, подняв мощный, незримый порыв ветра.

Вихрь подхватил «Трость Жизни» и увлек её сквозь щель в призрачных вратах, растворив на фоне пейзажа, напоминающего бескрайнее звездное небо.

Вслед за этим, в ослепительной вспышке света, сквозь барьер просочились два предмета и абсолютно бесшумно опустились на алтарь.

Первым оказалось диковинное сердце, оплетенное струйками белого тумана, а вторым — источающий леденящую стужу кристалл инея.

Сердце Клейна радостно екнуло, и он поспешно склонил голову, благодаря Богиню за дары.

Когда он вновь поднял взор, сокрытые во мраке таинственные врата уже захлопнулись и