Красный священник - Е. Юань

Форс, даже не сбавив шага, пулей пронеслась во внутреннюю комнату. Рухнув за письменный стол, она сноровисто раскинула рукописи, вооружилась пером и, даже не повернув головы, бросила:

— Ради нового романа!

— И не забудь заварить мне кофе покрепче!

Сио, добравшись до дверей спальни, лишь растерянно приоткрыла рот, но так и не вымолвила ни звука.

…………

Восточный район, совершенно иной квартал, но до боли похожая съемная конура.

Учитывая, что Заратул уже окопался в Баклунде, Амон в любой момент мог заглотить наживку и явиться по его душу, а подлинные мотивы злого духа «Красного Ангела» так и оставались тайной за семью печатями, Клейну, твердо вознамерившемуся вставить палки в колеса Георгу III и не дать тому узурпировать престол «Темного Императора», приходилось рвать жилы. Юноша не только маниакально ускорял усвоение эликсира «Мага причуд», но и лихорадочно готовил пути к отступлению.

В эту самую секунду, благополучно закрыв хлопоты с мисс «Фокусником», он расправил на столе чистый лист почтовой бумаги и размашисто вывел:

'Глубокоуважаемый мистер Азик!

За последнее время я выудил изрядный пласт тайн седой древности. Сдается мне, они придутся вам по вкусу. В конце концов, не будь это так, вы бы ни за что не подались в преподаватели истории после той злополучной амнезии.

Впрочем, эти летописи пропитаны столь густой мистикой и угрозами, что марать ими бумагу было бы верхом безрассудства. Как только вы вынырнете из спячки, я сочту за честь лично, с глазу на глаз, посвятить вас в эти детали…

'Ах да, теперь я наловчился ковать амулеты под названием «Вчерашнее эхо». Стоит лишь пустить такую штуку в ход, как вы сможете выудить из анналов истории самого себя из прошлого, позаимствовав у Него толику былой мощи.

Для вас эта прибавка в силе, быть может, и не стоит упоминания, однако стержневая суть артефакта кроется совершенно в ином. Он позволит вам напрямую, без лишней мороки вытянуть утраченные воспоминания из своего прежнего «я». Вам больше не придется тратить десятки лет, чтобы по крупицам воскрешать их. Сдается мне, этот фокус придется вам по душе…

Я приложил к письму парочку таких амулетов. Едва вынырнете из спячки, можете смело опробовать их в деле…

Сам я нынче барахтаюсь в эдаком кипящем котле, кишащем подковерными интригами. Если вознамеритесь нанести мне визит, заклинаю: держите ухо востро и загодя прощупайте обстановку…

…Что же до амбиций Георга III вознестись до престола «Темного Императора» — я твердо вознамерился вставить Ему палки в колеса, вот только шансы на триумф болтаются на нуле…

Под занавес желаю вам здравствовать и от всего сердца уповаю на ваше скорейшее пробуждение. Ваш навеки преданный ученик, Клейн Моретти'.

Сноровисто сложив лист, Клейн упрятал его в конверт вкупе с двумя амулетами «Вчерашнее эхо».

Вслед за этим он выудил медный свисток Азика и негромко дунул в мундштук.

Исполинский костяной гонец в ту же долю секунды вынырнул прямо из-под пола. Склонившись так, чтобы оказаться на голову ниже Клейна, жуткий курьер почтительно принял депешу.

Клейн едва заметно кивнул, безмолвно созерцая, как вестник с сухим треском рассыпается водопадом белых костей и бесследно растворяется в небытии.

Благополучно закрыв это дельце, сыщик двумя пальцами извлек из бумажника того самого бумажного журавлика, сложенного Уиллом Осептином. Вооружившись карандашом, он размашисто вывел:

«Назрело одно дело, жажду испросить совета».

Юноша тотчас же упрятал журавлика под подушку. Тяжело рухнув на кровать, он с помощью медитации проворно скользнул в объятия сна.

В самых недрах той монументальной, непроницаемо-черной башни Клейн вновь имел удовольствие лицезреть Уилла Осептина — закутанного в серебристый шелк младенца, вальяжно восседающего в черной детской коляске.

Не дав собеседнику и рта раскрыть, сыщик с обезоруживающей прямотой рубанул в лоб:

— Тебе ведомо, у кого можно выудить алгоритм усвоения «Уникальности»? И какой фатальный ценник за это выставят?

«Если цена окажется неподъемной, то и пес с ним…» — мысленно, с присущим ему прагматизмом добавил Клейн.

Уилл Осептин, громко причмокивая посасываемым большим пальцем, на долю секунды впал в ступор и выдавил:

— Ты что же, всерьез вознамерился заставить меня усвоить «Кость Вероятностей»?

Клейн с абсолютной серьезностью кивнул:

— Выгорит дело или обернется фиаско — одному богу известно. Но попытаться мы кровь из носу обязаны.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как из глаз Уилла Осептина градом, кап-кап, хлынули горькие слезы.

Этот пухлый карапуз принялся отчаянно колотить ручонками по коляске, рыдая навзрыд. Судорожно всхлипывая, он выдавил из себя:

— Всё впустую… Слишком поздно… Я ведь уже ушел на «перезагрузку», и теперь мне предстоит расти как минимум двадцать два года, чтобы вернуть себе мощь, способную переварить «Уникальность»… Какого дьявола ты раньше молчал…

— До чего же я невезучий… Готов биться об заклад, это та тупая змея Уроборос умыкнула львиную долю моей фортуны…

Глава 1125

Шанс

Внимая «плачу и жалобам» Уилла Осептина, Клейн решительно не представлял, какое выражение лица ему подобает состроить, а потому благоразумно предпочел сохранить ледяную невозмутимость.

Дождавшись, пока закутанный в серебристый шелк младенец наконец-то успокоится, он с легким недоумением проронил:

— Даже скажи я об этом раньше, толку было бы кот наплакал. Когда мы познакомились, ты уже ушел на «перезагрузку».

— Отнюдь. В ту пору я всё еще был просто Уиллом Осептином, без приставки в виде фамилии Церес. Моя «перезагрузка» свершилась уже давным-давно, — пухлый карапуз, утирая слезы, продолжил. — И пускай до взросления оставалось еще прилично времени, будь я готов пойти на фатальный риск, усвоить её было бы вполне по зубам. С моим-то скопленным капиталом удачи эту угрозу можно было бы виртуозно свести на нет. А вот теперь разрыв катастрофически огромен, эту пропасть ничем не залатать.

Мысли Клейна сделали крутой вираж. Тщательно взвешивая слова, он предложил:

— Быть может, стоит подрядить какого-нибудь ангела из Пути «Мародера»? Пусть умыкнет твое время, чтобы ты повзрослел в кратчайшие сроки.

Уилл Осептин, всё еще судорожно всхлипывая, отрицательно замотал головой:

— Дохлый номер… Им ни за какие коврижки не удастся ювелирно украсть именно мои «детство» и «юность». Если они умыкнут банальное время жизни, это ни на йоту не ускорит мое взросление, а лишь урежет отведенный мне срок… В итоге выйдет так: Уилл Осептин Церес безвременно почил. Родился в июне 1350 года, сыграл в ящик в октябре 1350 года, прожив на этом свете жалких четыре месяца…

— Но мне доводилось воочию лицезреть, как кража времени приводила к стремительному