Красный священник - Е. Юань

не стал пренебрегать угрозой. Напрягшись, он принялся рыскать глазами по сторонам, однако вплоть до того самого момента, пока люди Месанйеса не покинули квартал, бесследно растворившись во мраке, так и не уловил ничего скверного.

Осознав это, юноша тут же издал тихий смешок:

— Дружище, да ты сгущаешь краски. Держу пари, этот Дуэйн Дантес попросту струхнул и решил не испытывать судьбу, околачиваясь на месте преступления!

Альфред отвел взор и, слегка нахмурившись, бросил:

— Как знать.

…………

Благополучно добравшись до съемных номеров в гостинице, Клейн велел своей марионетке — принявшему облик молодого метиса «Победителю» Энзо — распахнуть саквояж. Сноровисто орудуя, кукла принялась поштучно выкладывать и пересчитывать золотые слитки вкупе с монетами.

Перед сыщиком громоздилось богатство на баснословные тридцать тысяч лоэнских фунтов!

«Какое счастье, что мы загодя ударили по рукам с госпожой посланницей на оплату золотом, эквивалентным десяти тысячам лоэнских соверенов. Избавило от лишней мороки с обменниками…» — вальяжно развалившись в кресле-качалке, Клейн с наслаждением потягивал кисло-сладкий, освежающий гуадар, попутно надзирая за трудами марионетки.

Едва Энзо закончил фасовать сокровища, юноша выудил губную гармошку авантюриста, поднес мундштук к губам и с силой дунул.

Абсолютно бесшумно из пустоты шагнула Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающая свои четыре златовласые, красноглазые головы. Казалось, жуткая вестница всё это время незримо отиралась поблизости.

Все восемь её рубиновых глаз синхронно, словно по команде, повернулись, впившись немигающим взором в отложенную кучу золота.

Выдержав паузу в несколько секунд, головы в руках Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Превосходно… — Впредь… — Задания… — Подорожают…

«…И где здесь, во имя всех богов, логика? Я расплачиваюсь по счетам с пугающей скоростью и безупречной точностью, так с какой стати взвинчивать ценник на будущие услуги⁈» — Клейн на долю секунды опешил. Резко выпрямившись в кресле, он выпалил:

— Чего⁈

Четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер с абсолютной, обезоруживающей серьезностью закивали:

— Цена… — Заказов… — Зависит… — От… — Твоей… — Хватки… — Зарабатывать…

«Вот так номер…» — Клейн лишь беззвучно распахнул рот, так и не найдясь с достойным ответом. В конце концов, в подобных сделках правила диктует тот, кто подставляет плечо. Да и если смотреть правде в глаза, с его возвышением на четвертую Последовательность и обретением статуса полубога, те поручения, для которых ему потребуется помощь госпожи посланницы, неминуемо станут в разы зубодробительнее и смертоноснее. А значит, повышение таксы — шаг вполне закономерный.

Дождавшись, пока Рейнетт Тинекер благополучно проглотит свою золотую дань и бесследно растворится в воздухе, Клейн титаническим усилием воли усмирил эмоции и принялся скрупулезно подбивать дебет с кредитом:

«В последнее время расходы били ключом. На руках осталось 17 275 фунтов ассигнациями да 65 золотых соверенов… Плюс эта куча слитков, тянущая на баснословные 25 000… В сухом остатке капитал переваливает за сорок тысяч монет! В масштабах всего Лоэна это воистину грандиозное состояние. На такие деньги можно играючи прикупить роскошное поместье с необъятными угодьями… Торговля смертью и впрямь золотая жила…»

— К слову, Рейнетт Тинекер изымала должок исключительно звонкой монетой, оттого и в закромах сыщика осели сплошь тяжелые слитки.

Встав на ноги и сноровисто переправив золото прямиком в таинственные чертоги над серой мглой, Клейн подошел к окну, устремив тяжелый взгляд на север.

Здешние хлопоты подошли к своему логическому финалу, и теперь его путь лежал обратно, в Баклунд.

Долго вглядываясь в линию горизонта, он внезапно издал беззвучный, исполненный щемящей тоски вздох:

«Баклунд…»

…………

Северный район. Баклундский технический университет.

Одри в компании клерков из Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования неспешно прогуливалась по просторам студенческого кампуса.

На ней было простое, нежно-зеленое длинное платье, перехваченное на талии строгим белым ремешком без излишеств. Золотистые локоны обрамляла слегка озорная шляпка с вуалью, украшенная ленточными цветами. Из украшений — лишь скромный серебряный браслет на левом запястье. Всем своим видом юная аристократка ничуть не отличалась от заурядной студентки из семьи со средним достатком.

— За минувшие недели, успев обить пороги казенных начальных школ на задворках Восточного района и наведаться в ремесленные училища у Баклундского моста, Одри кристально ясно усвоила: каждому месту подобает свой наряд. Она в корне отличалась от тех кичливых вельмож, что превращали благотворительные визиты в очередной светский подиум.

Изумрудные, чистые как горный ручей глаза девушки плавно скользили по сторонам. Сохраняя на губах теплую полуулыбку, она с неподдельным интересом изучала снующих туда-сюда студентов.

Именно в эти дни Баклундский технический университет рассылал заветные письма счастья, и новоиспеченные абитуриенты толпами стекались сюда для регистрации.

По-хорошему, эта суета должна была стартовать лишь на стыке августа и сентября. Однако университет лишь недавно открыл свои двери, и вступительные экзамены здесь отгремели с изрядным опозданием по сравнению с другими альма-матер. А значит, львиная доля здешних абитуриентов почти стопроцентно попытала счастья и в иных заведениях, вполне возможно, уже заручившись заветными местами. Дабы не сесть в лужу и железобетонно сверить списки, руководство пошло на хитрость, сдвинув сроки регистрации, чтобы вовремя объявить дополнительный набор на пустующие места.

Именно по этой причине Одри вкупе со служащими фонда и прибыла в кампус — подсобить тем самым счастливчикам, что первыми прошли сито отбора на стипендию, с казенной бюрократией при зачислении.

Оглядываясь вокруг, девушка не могла не подметить одну разительную деталь: лица здешней молодежи буквально светились. В каждом движении, в каждой брошенной фразе сквозила пробивная, бьющая через край уверенность и непередаваемая юношеская энергия. Эти ребята смотрели в завтрашний день с открытым забралом, свято веря в свои путеводные звезды.

Этот кипящий жизнью котел в корне расходился с тем гнетущим впечатлением, что оставили после себя казенные школы. Там детвора либо дичала, скатываясь в грубость и ор, либо замыкалась в себе, источая свинцовую угрюмость. Всех их роднила лишь одна общая, болезненная черта — затравленность. Завидев любого статусника со стороны, эти бедолаги инстинктивно вжимали головы в плечи, их взгляды тускнели, напрочь лишаясь того самого задорного огонька, что обязан гореть в глазах любого подростка.

«Ах, как бы мне хотелось, чтобы у каждого из тех брошенных ребят появился шанс переступить порог университета. Чтобы их глаза загорелись точно такой же, жадной до свершений искрой…» — беззвучно, с щемящей тоской вздохнула Одри. Ее взгляд вскользь выхватил стоящую неподалеку парочку — судя по всему, брата с сестрой.

Мужчина явно уже успел повариться в котле взрослой жизни и обзавестись стабильным жалованием. Облаченный в легкий черный костюм и увенчанный шелковым цилиндром, он выглядел лет на тридцать и всем своим видом