В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

наследником. Лишь бы эти типы из музея не напутали что-нибудь. Нет у меня к ним доверия.

ОСАДА

Бывает так, что человек долго живет как у Христа за пазухой — однообразно, спокойно, без событий и ярких впечатлений, а потом вдруг за один день переживает больше, чем за целый год.

Так случилось и на сей раз. Приключения навалились на нас лавиной, и чем дальше, тем драматичнее. Наши нервы подвергались все более серьезным испытаниям. Хорошо, что они у нас — будущих мастеров спорта — словно из лучшей стали, иначе нечего было бы надеяться на благополучный исход! Нас неминуемо ждал бы нервный срыв.

После отъезда дяди я лег под дубом и принялся размышлять о том, как доказать свое право на наследство повстанца. Если бы Станислав Дулемба оказался братом моей матери, всё бы было намного проще, но признают ли юристы такого дальнего родственника? Пожалуй, что должны признать, ведь, если рассуждать здраво, погибший сын Станислава приходился мне двоюродным братом, а это близкий родственник, и никто не сможет этого оспорить. Выходит, я один остался из прямых наследников...

Всё, конечно, я забирать не буду, оставлю себе только часы и перстень. Друзьям выдам по два червонца... Хотя хватит и по одному, ведь наследство предназначалось не абы кому, а лишь прямому потомку. Об этом написано в письме. Я не имел права идти против него. Сложная ситуация! От всего сердца я хотел бы что-то сделать для друзей, но ведь нужно чтить и чужую волю.

Поэтому я буду действовать, как велит мне долг. А чтобы друзьям не было обидно, я откажусь от денег, которые выплатит нам музей за мушкеты, сабли, стилет и седло.

От этих мыслей у меня разболелась голова. Столько хлопот с этим наследством! Самые счастливые люди — это те, которым не на что рассчитывать.

Вот хотя бы Юзек. Сидит себе спокойно в тени и вырезает на палке узоры. Потом он обожжет ее, и выйдет отличный посох для хромого дяди Юзека.

Или Пампух, который достал из рюкзака твердую, как камень, горбушку и жует ее, громко чавкая и мешая мне тем самым думать. Надо бы сказать ему, да только поймет ли?..

Даже Вацек... Все не сидится ему на месте. Вечно рыщет себе по лесу, у реки. Лазает по деревьям, покинутым гнездам, вынюхивает что-то возле лисьих, барсучьих нор, гоняется за белками...

Под дубом не чувствовалось жары. Просеянные сквозь густую листву лучи уже не обжигали, а зеленая трава таила в себе приятную прохладу. С ближайшего дерева, как стрела, пущенная из лука, метнулась белка и приземлилась на поляне, мелькнув рыжим пламенем. Села на хвост, забавно сложив лапки, огляделась по сторонам. Видно, наше присутствие не пугало ее, потому что она призывно зацокала: цок, цок, цок.

На этот призыв из группы сосен выскочила другая белка. Черного цвета. Зверьки обнюхались и сразу же принялись резвиться, догоняя друг друга.

Рыжая бросилась бежать, черная — за ней. С дерева на дерево, с ветки на ветку, прыгали они на землю с высоты нескольких метров, потом снова мчались к ближайшему дереву, чтобы еще и еще раз прыгнуть вниз.

Мы с наслаждением наблюдали за их проделками, как вдруг загудела земля, и из-под качавшихся веток орешника выскочил наш Пятница.

Вацек бежал изо всех сил, тревожно оглядываясь назад.

Обеими руками он крепко прижимал к себе какое-то маленькое существо.

— Что случилось, Ва... — начал, было, Стефек и вдруг замолк.

Расспрашивать было некогда. За нашим Пятницей мчалась черная косматая буря. Она почти наступала ему на пятки. Дикая свинья! Это под ее копытами так угрожающе гудела земля.

Мы сориентировались мгновенно. На дубе, под которым мы сидели, первые ветки росли очень низко, и прежде чем разъяренный зверь добежал до дерева, мы уже были в безопасности. Разгневанная свинья лишь успела коснуться пяток Вацека, когда мы быстро подняли его наверх. Он так и не выпустил из рук свою добычу — маленького полосатого поросенка, которому от силы было недели две, но который никак не хотел мириться со своей участью. Тоненько визжа, малыш рвался прочь.

На толстых ветвях дерева сидеть было удобно, как на скамейке, да еще со спинкой. Некоторое время мы не сводили глаз со свиньи. Какое у нее было рыло и клыки! Не позавидуешь тому, кто с ней встретится — порвет на куски. А тем временем черное чудовище, не имея возможности добраться до нас, атаковало ствол дуба, то сдирая кору клыками, то с разгона тараня его головой. Очевидно, оно хотело стряхнуть нас на землю, как желуди. От его яростного визга пробирал страх.

Немного придя в себя, мы стали рассматривать поросенка. Неужели из него тоже когда-нибудь вырастет грозный зверь, подобный тому, что бесновался сейчас у нас под ногами?

— Зачем ты принес его? — спросил Стефек, взяв поросенка у Вацека.

— Я хотел для коллекции... Школьной... Рак уже есть, скелет белки и вот...

Я вам не рассказывал еще о белке? Стыдно даже вспоминать. Ну да ладно... Вы, наверно, помните, как мы мастерили луки, готовили стрелы для них, однако до сих пор не знаете о последствиях тех приготовлений.

Они были. И очень неприятные...

Сначала мы стреляли по мишеням. Лучших результатов добился Юзек. Несколько раз он становился чемпионом среди нас. На втором месте был Стефек, я же — только на третьем, из-за чего чувствовал в себе комплекс неполноценности и решил любой ценой реабилитироваться.

Для этого я предложил стрелять по живым мишеням. В лесу их много.

Не велика мудрость попасть в статичный кусок картона, а вот поразить ласточку в полете или сбить горлицу с заоблачных высот — это уже совсем другое дело! Сначала мы стреляли в лесную канарейку, которая распевала на верхушке можжевельника — того, что позже стал добычей пожара.

Но птица, оказалось, разумной — вспорхнула в воздух, как только прожужжала первая стрела. Тогда мы стали целиться в ворону. На первый взгляд — глупая птица, но и ее обмануть не удалось.

Не повезло нам и с сойкой, и с сорокой.

Тогда Юзек заприметил белку, которая грызла шишку на развесистой сосне. Я тщательно прицелился и… белка упала вниз. Сначала это меня сильно обрадовало, однако, взглянув на умирающего зверька, я предпочел бы отдать пять пальцев, да что там — руку, лишь бы этого «успеха» не было…

Стефек, не сказав ни слова, разломал свой