В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

Местечко Нова-Слупя лежало прямо у нас под ногами. По тропинке можно было бы сбежать быстрее, но она слишком крутая. Зато у высокого креста начиналась проселочная дорога, приводившая прямо на тракт, называемый Королевским.

Очевидно, в старину по этой дороге ездил сам Ягелло[72], а теперь и мы окажем ей честь. Возможно, когда-нибудь скажут, что в таком-то году по этому тракту скромно прошли три будущих чемпиона мира... И с ними Вацек.

Мы быстро спускались вниз и чуть не прошли мимо знаменитого Эмерика. Это ничем не примечательная каменная фигура. Обычный грубо обтесанный идол. Если королевич Эмерик действительно был похож на него, то красотой он явно не отличался[73]...

За нитку грибов в закупочном пункте «Лес» нам выплатили 180 злотых. Заведующий пунктом спросил, нет ли у нас еще такого первосортного товара. Однако мы не собирались больше ничего продавать, поскольку давно решили подарить грибы мамам.

Получив деньги, мы в отличном настроении отправились обедать. Выбор блюд был не слишком богат: свиные котлеты с капустой по двадцать злотых и томатный суп по два злотых за порцию. Мы не скупились. Опустошив тарелку, Пампух спросил нас:

— Может еще по одной?

Мы не возражали. А позже заказали еще пирожные с кремом и по кружке пива. С пивом мы прогадали, потому что оно было теплым и кислым, но раз никто рядом не привередничал, мы его тоже выпили.

Остаток денег я потратил на буханку хлеба и колбасу. На ужин, да и утром будет чем подкрепиться.

Наевшись, мы весело зашагали по грязному рынку, оккупированному сотнями автостопщиков. Поднимая пыль, они перехватывали каждую машину, порой даже угрожая водителям.

Вскоре мы решили отдохнуть в теньке под стенами костела, но едва расположились, как нас окликнул какой-то грязный оборванец в соломенной шляпе.

— Привет, парни, как дела?

Я узнал его. Это был Витек Вальчик из десятого класса. Он жил в том же доме, что и я, но никогда со мной не общался. Понятно, что десятый класс — это не восьмой.

— Вот так встреча! — воскликнул Витек, пожимая нам руки. — Откуда вы, друзья? Тоже автостопом, пропади он пропадом?

— Нет, у нас свой лагерь, — рассказывали мы, перебивая друг друга, очень довольные тем, что он назвал нас своими друзьями. Витек слушал, то и дело сплевывая себе под ноги.

— А мы вот вчетвером хотели объехать всю Польшу. Вторую неделю едем. Только денег всего на три дня хватило. В итоге есть нечего, шоферня с ума посходила — никого не берет, а ночлег... Хорошо, если бабка какая-нибудь попадется, потому что мужик даже в сарай спать не пустит, гори он огнем... Так что третий день ждем случая, чтобы вернуться в Кельце. Можно, конечно, и подождать, только кишки марш играют...

Я переглянулся с друзьями. Пампух ободряюще подтолкнул меня локтем, мол, предложи, вы же из одного дома. Может, не обидится и не откажет.

— Ну, это... как его, Витольд... Колбасы хочешь?

— Конечно, брат, — с грязного лица Витека давно уже исчезло свойственное десятиклассникам надменное выражение. Он улыбнулся нам, как равным.

— Давайте, парни! Только не на рынке. Пойдемте лучше в подворотню, а то товарищи не одобрят.

И, увидев, что колбаса немаленькая, а буханка целая, он просто сказал:

— Там меня Болек, Гутек и Стах ждут. Очень хорошие ребята. Угостите и их, ведь вы их прекрасно знаете. Не так ли?

Честно говоря, мы этих ребят знали, разве что потому, что иногда кто-то из них, делая одолжение, угощал младших школьником тумаком. Но все же слова — «вы их прекрасно знаете» — потешили наше самолюбие.

— Конечно, — радостно согласились мы. — Пошли.

Ох и приятно же было смотреть, как они уплетали нашу колбасу с хлебом. Мы впервые ощутили в них товарищей. Искренних, подлинных, из одной с нами школы. Они пока ели, постоянно хлопали нас по плечам и даже с Вацеком обращались на равных. Ведь мы успели поведать им о его судьбе и о нашем решении устроить парня в детский дом. Болек, у которого уже чернело над верхней губой, похвалил нас за такой гуманный поступок. Пригладив свои «усики», он взял Вацека за подбородок и серьезно посмотрел на него.

— Сразу видно, что парень благородных кровей. Честно! Если бы у меня был аттестат зрелости, я б его, наверное, усыновил... Кстати, друзья, не одолжите сотню?

Я сконфуженно ответил за всех, что, к сожалению... на данный момент... увы... мы не можем выручить их такой суммой. Конечно, если бы мы знали заранее, то что-нибудь придумали.

— Ну, тогда полсотни.

— Тоже нет.

— А сколько же у вас есть, голодранцы? — Болек сунул в рот последний кусок колбасы и презрительно глянул на нас.

— Только восемнадцать злотых и двадцать грошей, — выдавил я, покраснев. Какой позор! Впервые в жизни я так стыдился своей бедности.

— Только и всего? — высокомерно скривился Болек и протянул руку.

Я лихорадочно обыскал все карманы. Все-таки набралось ровно двадцать злотых. Болек, не пересчитывая, спрятал их в карман — наши последние деньги.

— При встрече в школе напомни! Не хочу быть должником у сопляка.

И они ушли, не попрощавшись. Поделом же нам! Останемся теперь без ужина, да и завтра, наверное, одни корешки будем есть. Ведь так всегда бывает, когда пытаешься вести себя запанибрата со старшими. Только потеряешь на этом, а кроме того, еще со стыда сгоришь.

ПРАВНУК ПОВСТАНЦА

К счастью, Стефек с Юзеком оказались сдержаннее меня. Дружба дружбой, честь честью, но последние денежки они не отдали. Всего набралось ровно шестнадцать злотых. На эту сумму можно было купить буханку хлеба и килограмм черной колбасы с гречневой кашей[74]. И то хорошо. Хотя эту толстую, завернутую в грубую бумагу колбасу нельзя было даже сравнивать с той ароматной колбаской из шейки!

Мы разделили ее на восемь частей. Первые четыре съели на ужин, вторые — оставили на завтрак. Они должны были обеспечить нас калориями на целый день.

Не спеша, мы складывали свое имущество. Больше всего места в рюкзаках занимали грибы, которые мы решили поделить только в Кельце. Вот наши мамы обрадуются!

Два нитки Вацек отнес на рассвете милейшей «колдунье», но не застав ее, повесил подарок на ручку двери. Авось старушка догадается от кого он.

Собственно, мы уже готовы были отправляться, но