В зеленом шалаше - Сильвестр Банась

могучими рогами. Завезенные из других лесов, эти царственные животные вновь появились в наших краях.

Сначала мы шли по туристской тропе, бравшей начало за источником Святого Франциска. Только-только рассвело, и в лесу на нас сразу же повеяло приятной прохладой. После, как дикие козы, мы карабкались по голым скалам. Ну и камней там было! Раз за разом перед нами вырастали завалы из обломков породы и огромных каменных глыб.

Вацек рассказывал, что когда-то в старину злой демон вознамерился разрушить монастырь на горе Святой Катажины. Он был очень решительно настроен, однако подойти близко не осмеливался. Вот и швырял камни издалека. Может и разрушил бы он монастырь, но была у демона на это всего одна ночь. Да к тому же он что-то напутал в расчетах, и, когда запел петух, пришлось ему возвращаться в ад ни с чем.

Так объясняют здешние жители происхождение этих обломков. Когда же Стефек начал смеяться над эдакой чепухой, взволнованный Вацек разбил один камень и дал нам его понюхать. Пахло серой. По мнению Пятницы, это был неоспоримый факт: камень, пахнущий серой, происходит из ада.

Здесь они и вправду пахнут серой, однако все мы знаем, что Келецкий повят крайне богат этим минералом, камни насыщены им, и, возможно, где-то под толстой оболочкой гор первопроходцев ждут серные залежи.

Мы прошли уже полпути, когда Стефек предложил свернуть с проторенной дороги и идти дальше напрямик через чащу.

— Может, мы еще что-нибудь найдем, — сказал он, — и удача вновь улыбнется нам.

Мы продирались сквозь колючие кусты ежевики, живые изгороди из ив и орешника, через ущелья, заросшие высоким, в человеческий рост, папоротником, мрачные, заболоченные овраги. Мы шли через молодой ельник, наполненный запахом живицы, по веткам которого прыгали белки. Причем рыжих среди них не было — одни черные.

Где-то далеко, скрытый от людских глаз, ворковал дикий голубь, хрипела сойка, изредка стучал дятел...

На раскаленной скале мы набрели на свернувшуюся кольцами медянку. Она блестела на солнце, словно отлитая из металла. Под ногами, шурша, сновали юркие ящерицы...

Не видно было ни тропки, ни чьих-либо следов. Обычные туристы, безусловно, заблудились бы здесь, однако мы оказались опытными путешественниками. Руководствуясь только компасом и небольшой картой, мы вышли прямо к Лысой горе. Перед нами открылась обширная поляна, а за ней — огромные монастырские стены. Мы были на второй по высоте вершине Свентокшиских гор. 593 метра — это не шутка. И хотя в долинах вовсю пекло июльское солнце, здесь нас обдувал свежий ветер, приятно освежавший наши разгоряченные лица.

Прежде чем начать экскурсию по монастырю, мы разбили лагерь. Так советовала нам табличка с инструкцией. В ней сообщалось, что экскурсанты, прежде всего, должны расположиться на поляне, называемой Аптекой. Название поляны пошло с давних времен — если верить нашему путеводителю, здесь когда-то монахи выращивали лекарственные растения. Рядом с нами расположилось несколько многочисленных групп туристов. Возле киоска с напитками толпился народ. И хотя нам жалко было каждый злотый, я купил друзьям по бутылке лимонада, потратив последние наши деньги. А тут еще, как назло, появился мороженщик со своей тележкой, который уговорил нас потратить на свой товар еще восемь злотых. Я распорядился, не спросив мнения товарищей:

— Еще по порции, пан, только на этот раз побольше.

Мороженое было довольно жидким, к тому же отдавало горелым молоком, однако мороженщик имел бешеный успех. Тяжеловато, конечно, толкать тележку на такую крутизну, но труд его окупался с лихвой.

За стенами старого монастыря на нас повеяло прохладой. И даже не прохладой, а настоящим холодом.

Мы присоединились к группе немолодых женщин и мужчин, которые только что приехали на автобусе с надписью «Община» по бокам. Туристов сопровождал экскурсовод. Может, и нам повезет услышать что-то интересное.

— Итак, — рассказывал экскурсовод, — мы находимся на территории древнеславянского святилища. Еще в языческие времена здесь стоял храм Святовида[66], а также Свиста, Посвиста[67] и Погоды[68]. Каждый год здесь собирались наши предки — помолиться и принести жертвы. Возможно, что здесь также был укрепленный острог...

Ну и болтун этот экскурсовод! Начал с древних времен, потом перепрыгнул на Средневековье и к новейшим временам. Он буквально напичкал нас информацией о Польше и об истории монастыря. Конца этому не было! Он перечислил всех аббатов, собственность и поместья, которыми владел монастырь. Подумать только! Те несколько десятков монахов имели железные рудники, гуты[69], домны, пруды, мельницы, леса, села и даже города. Выходит, Стараховице[70], где сейчас производят грузовые автомобили, тоже принадлежал им? Неясно только, зачем им все это было нужно…

Но, наконец, мы услышали и что-то интересное для нас. Именно здесь 12 февраля 1863 года бился с царскими войсками Лангевич. В другой раз повстанцы стояли под этими стенами в ночь на 28 октября того же года. Как раз тогда, видимо, Лобзовский с Дулембой и искали своих товарищей. Все так. Но было слишком поздно — повстанцы уже ушли, а здесь разместился казачий сторожевой пост.

Я шепотом поделился своими мыслями с друзьями. Они одобрительно кивали, а я продолжал жадно впитывать каждое слово, ведь речь шла о моем предке.

Далее экскурсовод повел нас к одному из монастырских зданий, которое, начиная с 1885 года, служило тюрьмой. В подземелье царил ледяной холод, а по покрытым плесенью стенам сочилась вода. В двадцатые годы здесь держали приговоренных к строгому заключению, а во времена гитлеровской оккупации — советских военнопленных. Все они умерли от голода и были похоронены чуть ниже монастыря, на так называемом Бельнике[71].

Нам больше не хотелось ничего смотреть, мы думали об ужасах войны и никак не могли понять, как дошли до такого зверства люди. Морить голодом других только за то, что они защищали свою родину! Просто в голове такое не укладывалось…

Поэтому нас нисколько уже не интересовал Ярема, покоившийся здесь в застекленном гробу.

Оставив туристов, мы еще некоторое время любовались панорамой Свентокшиских гор. Ближайшие вершины казались густо-синими, а те, что виднелись чуть дальше, окутывала голубая дымка.

Я уже не раз говорил, что по натуре я романтик. Я мог бы часами созерцать эту красоту, но мои друзья — обычные обыватели, и вместо того чтобы восхищаться красотой природы, они принялись рассуждать о том, чем бы подкрепиться.

С собой мы ничего не взяли, так что придется спуститься в Слупю. Там мы продадим нитку грибов, и в карманах у нас снова зашуршат купюры. Ведь без денег даже в лесу