Красный священник - Е. Юань

на живца переселенцев, чтобы воскресить того самого изначального Создателя?' — Клейн слегка взмахнул правой рукой, и тот святой, могущественный ангел бесследно растаял в полумраке.

Следом за этим весь «Замок Истока» вновь погрузился в безмятежность.

Затем Клейн поднялся на ноги и в один шаг ступил на застывшие в воздухе серо-белые облака, оказавшись прямо перед теми самыми диковинными световыми вратами, сотканными из мириад светящихся сфер.

Эти световые врата были слегка тронуты иссиня-черной скверной, а сутью каждой светящейся сферы являлся клубок сплетенных воедино прозрачных и полупрозрачных червей.

Неотрывно глядя на эти прозрачные «коконы», подвешенные на тонких черных нитях, Клейн вытянул правую руку и медленно потянулся к световым вратам, намереваясь к ним прикоснуться.

Один дюйм, два, три… Наконец, его рука коснулась края световых врат, вот только пальцы прошли насквозь, словно перед ним была лишь призрачная иллюзия.

Впрочем, по сравнению с былыми попытками, эти иллюзорные световые врата стали ощутимо плотнее, словно вот-вот готовы были обрести материальную суть.

«Неужто эта вещь и воплощает в себе саму суть „Замка Истока“?» — Клейн на пару секунд погрузился в раздумья, после чего развернулся и шагнул обратно под своды древнего дворца.

Не теряя времени, он покинул чертоги над серой мглой и принялся экспериментировать с недавно обретенным арсеналом способностей.

'Для начала нужно обзавестись сакральным титулом… Радиус, в пределах которого 3-я Последовательность может принимать молитвы и даровать отклик — это целый регион. Масштабы зависят от специфики властей, и совершенно очевидно, что «Морской Царь» принадлежит к типу с обширными владениями… А значит, и мой титул должен иметь территориальные ограничения. «Покровитель всех обездоленных детей Баклунда»? Звучит как-то до одури странно…

Хм, для остальных подобное ограничение — жесткая необходимость, но для меня — отнюдь. Вполне сгодится формулировка «Благословенный мира духов и Замка Истока». Сущностей, одновременно принадлежащих к этим двум местам, кроме меня, судя по всему, больше не водится, так что звучит предельно уникально. При таком раскладе любой, кто находится со мной в одном городе или регионе, сможет возносить мне мольбы по этому имени.

А вот если молящийся окажется за пределами моего региона, тут уж ничего не попишешь. Я не смогу поступить так же, как со «Скипетром Морского бога», заброшенным над серой мглой — отщипнуть пару «Червей Духа», оставить их в тумане и, опираясь на статус «Замка Истока», давать отклики в масштабах всего земного шара… И пусть подлинная связь между «Темным Ангелом» и Древним богом Солнца остается для меня загадкой, этого примера с лихвой хватило, чтобы заставить меня маниакально бдить за собственными клонами и марионетками. К тому же, парочкой червей тут не обойдешься — чтобы фокус сработал, придется запереть в «Замке Истока» львиную долю своих «Червей Духа», а на такое мне банально не хватит силенок…

К слову, мое душевное равновесие пока в полном порядке: никакого расщепления личности, никаких неконтролируемых приступов ледяной жестокости и чудовищности. Это железобетонно доказывает, что те самые отпечатки «Ученого древности» в истории и служат его «якорями»… Вдобавок, у великого императора дела стали совсем плохи лишь после возвышения до ангельского ранга, отчего Ему и пришлось опираться на паству в качестве «якорей» для сохранения координат. А мне до этой ступени еще не хватает целого ранга… Впрочем, стоит загодя навести справки, что еще, помимо верующих, сгодится на роль «якоря» — так, на всякий пожарный…' — пока эти мысли вихрем неслись в его голове, Клейн сноровисто выудил бумагу и перо.

Вслед за этим он размашисто вывел первую строку сакрального имени:

«Благословенный мира духов и Замка Истока.»

Немного поразмыслив, опираясь на свой солидный багаж опыта и те откровения, что даровали божественные узоры, он набросал вторую и третью строчки:

'Тайна, берущая исток в седой древности;

Свидетель бесконечной истории.'

Поскольку 3-я Последовательность еще не делала его истинным божеством, использовать трехчастное имя было нельзя. Взвесив всё в уме, Клейн добавил еще две строки:

'Покровитель магии и театрального искусства;

Великий Герман Воробей.'

По правде говоря, существа, не являющиеся истинными богами, тоже могли претендовать на трехчастный титул, вот только одна из строк должна была железобетонно опираться на статус истинного бога. К примеру, Клейн вполне мог бы назваться «Благословенным Богини Вечной Ночи» — однако в таком раскладе это превращалось бы в заклинание призыва, а не в сакральное имя для молитв. Что-то сродни вызову посланника. А если этот самый посланник оказывался обитателем мира духов, то и привязка к конкретному божеству отпадала, поэтому при таком зове совершенно неизвестно, какая сущность откликнется, что сулило поистине фатальные риски.

Скрупулезно взвесив каждое слово, Клейн дернул за ниточки марионетки Энъюни, заставив болванчика зачеканить только что составленный титул на древнем гермесе.

Спустя пару секунд Клейн поднял правую руку, устало потерев виски. Его лицо вытянулось в донельзя странной гримасе.

Он так и не «услышал» молитвы.

«Где же затесалась брешь в этом имени?» — Клейн с параноидальной дотошностью прокрутил формулировку в голове несколько раз, пока на него не снизошло озарение: «Благословенным мира духов и Замка Истока могу оказаться вовсе не я один. Те же гончие Фургена тоже идеально вписываются в этот критерий… Придется ввести жесткие ограничения…»

Внеся правки, марионетка Энъюни вновь затянул на древнем гермесе:

'Благословенный мира духов и Замка Истока;

Тайна, берущая исток в седой древности;

Свидетель бесконечной истории;

Покровитель магии и театрального искусства Баклунда;

Великий Герман Воробей.

Я молю о твоем покровительстве, молю, освети мрак пред моими глазами'.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Клейн отчетливо услышал его молитву. Более того, зов уловили лишь несколько его «Червей Духа», что ни на йоту не мешало подлинному телу заниматься своими делами.

Это в корне отличалось от тех глухих отголосков, что транслировал «Замок Истока», звучало всё кристально ясно… Клейн лишь мысленно дернул за ниточки, и его «Черви Духа», следуя заложенному алгоритму, послушно выдали отклик.

Вспых! Прямо перед взором марионетки Энъюни взвился сноп ревущего пламени, которое, застыв в полувоздухе, ярко осветило всю комнату.

«Весьма недурно… Если взывать на обычном гермесе, придется обустраивать полноценный алтарь, вычерчивать сакральные символы… А вот всякие там эфирные масла да травы — дело десятое. Можно и без них обойтись, в конце концов, неужто я похож на того, кого можно задобрить подобной чепухой? Мой символ будет сплетен из свитка, олицетворяющего историю, всевидящего ока — как знака свидетеля, и изогнутых линий, символизирующих метаморфозы…» Клейн пока благоразумно не собирался пускать это имя в массы. Как-никак, подобный шаг засветил бы с потрохами, что