Красный священник - Е. Юань

озаряли путь возвращающегося странника.

В ходе этого головокружительного странствия Клейн с каждой секундой чувствовал всё большее прояснение рассудка. Тот пронизывающий холод и обжигающая агония, терзавшие каждого из его «Червей Духа», становились всё более блеклыми и невесомыми.

Он уже давным-давно мог развернуться на пятках и благополучно низвергнуться обратно в материальную реальность, однако останавливаться не стал, с упоением и первобытным восторгом несясь вперед.

Фатальный удар «Розы Искупления», кровавая трапеза трех великих ангелов — Белоснежного, Бури и Мудрости, — разорвавших и пожравших Древнего бога Солнца, подковерные интриги во «Дворе Короля Гигантов», те времена, когда Церкви Ночи, Матери-Земли и Бога Войны были вынуждены скрываться под масками тайных лож и прятаться по углам… Все эти исторические витражи вспыхивали в серо-белом тумане один за другим. И чем глубже в древность зарывался Клейн, тем большее, пьянящее чувство свободы его охватывало, словно он «разогнался» до такой степени, что вот-вот воспарит к самим небесам.

Одному богу известно, в какой именно миг по обе стороны от него из пустоты вынырнула целая свора жутких, собакоподобных тварей. Их глазницы полыхали темно-красным пламенем, а тела сплошь покрывала короткая смоляная шерсть. Они с первобытным неистовством мчались сквозь не имеющую дна серую мглу, неотступно следуя за Клейном, словно верная свита или грозные телохранители.

И у двоих из этих псов было лишь по одному глазу.

Клейн искоса мазнул взглядом направо и налево. Издав легкий смешок, юноша не сбавил хода, продолжив рассекать самые глубокие пучины серого тумана.

Обрывки истории Второй Эпохи — «Эпохи Близнецов» и «Эпохи Первого Сияния Огня» — молниеносно проносились мимо, служа ему верными маяками на этом пути. Наконец, Клейн намертво застыл перед одним-единственным, сиротливым световым осколком. В его недрах таился изъеденный тленом, увядающий лес и совершенно заурядная, ничем не примечательная могила.

Устремив взор еще дальше, он узрел лишь безмолвную, непроницаемую пелену серо-белого тумана. Одному богу было известно, где в тех беспросветных пучинах болтаются другие искры света.

Физически ощутив, как его духовные резервы иссякают до дна, Клейн благоразумно не стал рыть землю носом и копать глубже. Намертво связав свое сознание с координатами отправной точки, он стремительно, камнем ухнул вниз.

Пока серая мгла с пугающей скоростью таяла перед глазами, Клейн вновь почувствовал свою физическую плоть и воочию узрел стоящий перед ним котел.

Даже не удосужившись насладиться новообретенным статусом и прочувствовать собственную мощь, юноша на чистых инстинктах вскинул голову, устремив тяжелый взгляд ввысь.

Он напрямую узрел серую мглу, а над ней — тот самый монументальный, дышащий седой древностью величественный дворец.

Это таинственное, сокрытое пространство сейчас едва уловимо, мерно трепетало.

…………

Баклунд. Колесящий на велосипеде почтальон внезапно ударил по тормозам. Слегка склонив голову набок, он привычным жестом поправил хрустальный монокль, покоящийся на правом глазу.

Вслед за этим он глухо, едва слышно пробормотал себе под нос:

— Замок Истока…

Застыв в оцепенении на пару долгих секунд, этот худощавый молодой человек расплылся в лучезарной улыбке. В его чертах явственно читалось бьющее через край, пьянящее предвкушение.

В то же самое время в Восточном районе столицы, в недрах одной из съемных каморок, мириады покачивающихся под самым потолком, подвешенных в воздухе силуэтов в унисон исторгли из себя один и тот же голос:

— Замок Истока…

А в непроглядных катакомбах собора Святого Самуила, где Леонард Митчелл как раз раздавал поручения своим оперативникам, под сводами его черепа оглушительным набатом раскатился слегка надтреснутый, старческий баритон:

— Замок Истока…

Глава 1138

«Ученый древности» (Первая дополнительная глава за первое место по билетам на месяц в октябре)

Нагорье, на некоем алтаре, инкрустированном глазными яблоками, руками, головами и внутренностями.

Глубокий, кроваво-красный свет хлынул подобно приливу, искажаясь в гротескный, древовидный призрачный силуэт.

Под гудящий звук человеческие кости, свечи, серебряные блюда, золотые шкатулки и прочие предметы разом задрожали, словно способные поцарапать духовное тело.

Окружающие молящиеся инстинктивно опустили головы, распластавшись по земле.

Затем в их умах одновременно вспыхнуло кристально ясное озарение:

«Бушующее море, рифовый остров…»

…………

Узрев тот самый древний дворец над серой мглой и ощутив легкую дрожь таинственного измерения, Клейн почувствовал, что между ним и так называемым «Замком Истока» установилась более глубокая, незримая связь, которую было трудно уловить точно.

В этот миг к нему пришло истинное понимание, что это место мало-помалу станет принадлежать ему.

Спустя считанные секунды все аномалии бесследно исчезли. Клейн не стал медлить: велев обеим марионеткам собрать все мало-мальски ценные вещи и уничтожить остатки, сам он выудил бумажного человечка и небрежно взмахнул им.

Со звонким хлопком бумажный двойник полыхнул алым пламенем, а за его спиной выросли мириады иллюзорных крыльев.

Клейн на долю секунды опешил. Он и подумать не мог, что банальное вмешательство «Бумажного двойника» обретет некий привкус «Объятий Ангела».

Не теряя времени, он мертвой хваткой вцепился в марионеток Кьюнаса и Энъюни и, пустив в ход «Телепортацию», бесследно испарился с этого скалистого острова.

Сделав изрядный крюк через несколько островов в море Соня, Клейн наконец-то благополучно вернулся в свою съемную каморку в Восточном районе Баклунда.

В процессе этого марш-броска он несколько раз кряду пустил в ход качественно эволюционировавшего «Бумажного двойника», дабы наглухо сбить любые попытки прорицания, пророчеств, выслеживания и наблюдения.

«Хух, кто бы мог подумать, что это и впрямь спровоцирует метаморфозы „Замка Истока“ и породит столь кричащие, не поддающиеся маскировке аномалии… Какое счастье, что я проявил параноидальную осторожность и не дал слабину. Вздумай я возноситься в Баклунде или его окрестностях, Амон с Заратулом стопроцентно бы меня „узрели“…» — с колоссальным облегчением выдохнул Клейн. Сноровисто отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил над серой мглой и раскинул карты.

Удостоверившись в абсолютной безопасности своего нынешнего положения, юноша не стал задерживаться и тут же низвергся обратно в материальную реальность. Прибегнув к медитации, он для начала обуздал расплескавшуюся духовность.

Покончив с этим, он на ходу скинул с себя одежду и, тяжело откинувшись назад, рухнул на кровать, провалившись в глубокий сон.

По логике вещей, успешное возвышение «Мага причуд» до «Ученого древности» не должно было выжать из него все соки — у мага наверняка остались бы силы на дотошную проверку собственного состояния. Вот только Клейн, странствуя по реке истории, опираясь на свой отпечаток, забрался немыслимо далеко. Козыряя тем, что его багаж древних тайн на голову превосходит его нынешний ранг, он на одном дыхании пронесся аж до зари Второй Эпохи или излета Первой — к моменту основания «Двора Короля Гигантов».

Одно