Правда, всегда - Нора Томас

блять, просто сейчас сдохну. Мой пульс зашкаливает. Деклан с врачом наконец-то развязали меня, решив, что приступов, скорее всего, больше не будет. Только это уже ни на что не влияет, потому что у меня нет сил вообще ни на что. У меня едва хватает сил наклонять голову к ведру для того чтобы блевануть каждые несколько часов.

Деклан заставляет меня есть и пить воду, но ничего не удерживается. Я никогда в жизни не испытывал такой жажды. Я пью воду залпом, просто чтобы получить пару секунд облегчения, прежде чем все вылетает обратно. И так снова и снова. Мы застелили кровать полотенцами, а на мне остались только боксеры, потому что я так ебануто потею, что промок насквозь. По всему телу будто пульсирует электричество. Мозг глючит, как сломанный компьютер, который перезагружается снова и снова. Я до одури хочу просто вырубиться и проспать это все, но вместо этого лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь хоть как-то усмирить тревогу.

Так. Блядь. Сильно. Трясет от тревоги.

Я почти уверен, что сдохну прямо здесь. Меня так тресет от злости на самого себя, что я вообще до такого докатился. Вот же, блядь, придурок. Если бы я тогда, почти девять лет назад, не взялся за это дерьмо, меня бы сейчас здесь не было.

Желание вернуться к тому четырнадцатилетнему себе и просто встряхнуть его до потери сознания настолько сильное, что я едва его сдерживаю. Деклан сидит, привалившись к краю кровати. Кроме душа и готовки, он вообще от меня не отходит. И плевать, насколько по-ублюдски я с ним обращаюсь. А я, поверьте, вел себя как полный мудак. Я бы с радостью зарядил ему по лицу за то, что он не дал мне хотя бы глотка чего-нибудь, но у меня даже сил нет поднять руку.

Это дерьмо никогда не закончится. Как только я начинаю делать еще одну, заведомо провальную попытку заснуть, я слышу что-то. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на голосе, который становится все отчетливее.

— Куилл, мой сладкий малыш.

Это что? Нет. Этого не может быть. Но это она.

— Мам? — шепчу я.

Моя мама заходит в комнату, а за ней следует папа.

— Что ты делаешь, Куилл? — спрашивает мама, растерянно глядя на меня.

— Мне так жаль. Я в полной заднице. Пожалуйста. Помоги мне.

Они смотрят на меня с жалостью и разочарованием.

— Мак. Эй, дружище, с кем ты разговариваешь? — Деклан наклоняется и встает прямо перед моими глазами.

— Я разговариваю с мамой и папой. Посмотри. Они же вот, прямо здесь.

Я указываю в сторону, и Деклан следует за движением пальца, потом снова смотрит на меня.

— О, да? И что они говорят?

— Я не знаю... Зачем вы вернулись? — Я снова поворачиваюсь к родителям.

— Не засыпай, сынок, — говорит отец строгим голосом.

— Если заснешь, ты точно умрешь, — тут же отвечает мама.

Паника накрывает все тело.

— Дек. Дек, ты это слышал? Я умру. Я не могу спать. Я умру. Я не могу… Я не хочу делать это с Реттом и с малышом, который вот-вот родится.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Пожалуйста, Деклан, умоляю, не дай мне умереть.

Мои родители поворачиваются и уходят, а я срываюсь в крик, умоляя их вернуться.

В следующую секунду Деклан забирается ко мне в кровать. Он усаживается, опираясь на изголовье, так что моя голова оказывается у него на бедре, прикрытом шортами. Его рука опускается и начинает медленно гладить мои мокрые волосы.

— Тсс. Все в порядке, Мак. Ты не умрешь. Обещаю. Я тебе не дам.

Обычно мы с братьями не позволяем себе такой близости, мы ведь взрослые мужики. Но сейчас мне абсолютно похуй. Я хочу, чтобы рядом были родители. Я хочу Ли. И я не хочу умирать. Я позволяю ему проводить пальцами по моим длинным, потным волосам. Все это — слишком. Слишком тяжело, слишком много, слишком больно. Завтра я нахуй их отрежу.

* * *

Я не сомкнул глаз уже почти три дня. В какой-то момент я умолял Деклана вырубить меня, хоть таблетками, хоть ударом по голове, но он отказался. Ни то, ни другое. С той ночи в этой комнате побывало так много людей. Мужики, которых я убил. Мои родители. Ли. Мои братья. Даже жены моих братьев приходили, только для того, чтобы напомнить мне, как сильно они меня ненавидят. Каждый раз, когда кто-то появлялся, Деклан оставался со мной до тех пор, пока они не уходили. Он клялся, что все говно, которое они говорили, неправда, и продолжал перебирать мои волосы, пока я хоть немного не успокаивался. Уровень паранойи у меня сейчас зашкаливает. Голова трещит так, будто расколется в любой момент.

Честно? Может, мне и правда лучше сдохнуть. По крайней мере, все это ебаное дерьмо наконец-то закончится. Минут пять назад Деклан вылез из кровати. Он уходит только в туалет или чтобы принести мне еду и воду. Сейчас он возвращается в комнату со стаканом воды и несколькими тостами Один только запах заставляет мой желудок скрутиться, и я качаю головой.

— Давай так, Мак: либо ты сделаешь пару маленьких глотков, либо мы тебя снова привяжем и воткнем капельницу. Выбирай сам, но в твоем состоянии обезвоживания, если ты не выпьешь это, ты умрешь. И я не про то, что просто заснешь и не проснешься. Я про медленную, мучительную смерть, когда органы один за другим начнут отказывать. Это будет пиздец как больно и ужасно.

— Я попробую воду, если ты просто заткнешься, — стону я. — У меня голова трещит, как будто в нее кто-то нож всадил.

Он довольно улыбается:

— Договорились.

Он подносит трубочку к моим губам, потому что у меня просто нет сил даже приподнять голову. Я делаю несколько осторожных глотков, потом выталкиваю трубочку языком и замираю. Мне страшно даже пошевелиться, я боюсь, что меня снова вырвет.

Проходит пару минут. Вода все еще внутри. Я не блеванул.

Я поднимаю взгляд на Деклана, и в моих глазах впервые за долгое время появляется что-то похожее на надежду.

— Остынь. То, что ты пока не блеванул, не значит, что можно сразу херачить воду литрами.

— Ладно, — бурчу я. Да, я дуюсь. И плевать. Эта неделя с лишним была худшей, блядь, в моей жизни.

— Будем делать маленькие глотки каждые пять минут, постепенно вернемся в норму, хорошо?

Злость на всех остальных уже почти улетучилась. Теперь я зол только на себя. Деклан не обязан был ставить свою жизнь на паузу из-за меня.