Литературный Сахалин, 1959 - Леонид Степанович Токарев

ОДНИМ ДЫХАНЬЕМ…

Роли сменялись ролями. У актера Александра Лыткина рождалась и росла творческая биография.

В «Вассе Железновой» он играл Прохора, забулдыгу, странного человека. Его искренность подкупала и удивляла.

«Живой Прохор!» — писали рецензенты.

Также убедителен он был и в пьесе «На дне», где играл Луку — «мягкого» странника.

Разные судьбы, разные характеры создавал на сцене Лыткин и они, рожденные в упорном труде, никогда не были ремесленнической подделкой под искренность. Они были итогом подлинного творчества.

…Аплодисменты зрителей волновали сердце. Значит его игра «дошла» до них, значит его поняли! Для них, для людей — работа, талант, сердце… Для чего же иначе жить?!

И он жил напряженно и страстно, ни на шаг не отставая от событий своего кипучего времени. Репертуар театра — верное зеркало эпохи — помогал ему в этом.

В тридцатые годы в репертуаре появились пьесы, рассказывающие о молодой советской интеллигенции, о трудностях ее судьбы, ее характере и мечтах.

Ему хотелось сыграть такую роль, показать красоту души советского человека широкими, яркими штрихами сценического искусства. «Петр Крымов» — вот та пьеса и тот герой, о котором мечталось.

И ему повезло. Старый актер, которому поручили играть молодого парня Петра Крымова, сдался, не смог, не нашел в себе нужного задора и порывистости. Роль отдали Лыткину: «Учи!»

— Что вы, товарищи, да я давно ее выучил наизусть!

Крымов — честный человек, обвиненный во вредительстве. Всю свою ненависть к клеветникам, к мещанству собрал воедино Лыткин, чтобы тем ярче и проникновеннее показать своего героя. И смог добиться этого. Ведь это он, лично сам, был честен и прям, крепко верил в советскую власть, это он был влюблен в творческий труд.

…Волны аплодисментов обрушивал на сцену зрительный зал, приветствуя Крымова-Лыткина.

— Кры-ымов! — орали мальчишки, солидарные, как и каждый в зале, с его убеждениями, с его готовностью до конца отстаивать справедливость.

…Война… Не на сцене, а в жизни началась великая схватка во имя справедливости. Где в ней твое место, актер?

Сахалин стал военным. Это было видно хотя бы по количеству военных моряков, шагавших по улицам.

Теперь по утрам артисты Александровского театра меньше всего занимались туалетом. Они надевали на головы косынки и кепки и шли на строительство узкоколейки. Их руки, как у всех, были покрыты твердыми мозолями, волосы выгорели, обтрепались платья…

Возвращаясь с работы, они забывали про отдых — надо было спешить на репетицию. У входа в театр должны быть свежие афиши, на сцене — новые пьесы: театр не может замолчать даже на время…

Ночью, уже после спектакля, один из актеров уходил в темень, в сторону порта. Это был Александр Лыткин. В порту он, как и когда-то давно, работал на лебедке, потому что здесь не хватало рабочих рук.

Его, артиста, балагура и шутника, хорошо знали портовые рабочие.

— Привет, Лыткин! — кричали они и подбадривали, как умели.

Он тоже умел ценить их скупые слова, знал, как им самим нужна поддержка и помощь, и помогал им, укреплял веру в лучшие дни, создавая на сцене образы сильных, смелых советских людей.

В «Старшем лейтенанте Сагайдачном» Лыткин играл главную роль. После спектакля к нему за кулисы протиснулись моряки. Они сказали:

— Так держать! Ты такой матрос, хоть бери тебя на корабль, — не подведешь…

Одно дыхание, одна поступь с народом была у того, к кому относились эти простые безыскусные слова.

ПРИЗНАНИЕ

…Девушки, две молодые артистки театра, живут вместе. К ним часто любит заходить Александр Семенович Лыткин.

Ему нравится тот восторг, с каким они относятся к каждой порученной роли, с каким трепетом говорят о сцене. Книги о театре, журналы по искусству, — чего только нет у этих девчат! Они читают запоем.

— Молодцы, ей-богу, молодцы! — не перестает удивляться он. Вероятно, в такие минуты ему вспоминается прошедшая молодость…

Часто подруги тормошат его вопросами — он отвечает с готовностью. Это у него в характере — говорить с молодежью, помогать ее первым шагам на сцене. За его спиной, как-никак, двадцать шесть лет актерского опыта, а это, может быть, ценнее иного учебника.

Если спросить Александра Семеновича Лыткина, сколько ролей он исполнил хотя бы за последние шесть лет — он собьется со счета.

Тут и Павел Семенович Берест в «Платоне Кречете», Романюк в «Калиновой роще», Коста Варра в «Заговоре обреченных», Филипп Бридо в «Омуте», Эзоп в пьесе «Лиса и виноград» и т. д.

О нем говорят — «талант»… Сам он уверяет — «работа»! И с настоящим увлечением рассказывает именно о том, как работал над той или иной ролью.

— Понимаете, я до сих пор сохранил свою давнюю привычку, — объясняет Лыткин, — выходить на пустую сцену и там, наедине, репетировать. Вот и можно сказать, что живу я, в основном, на сцене…

А это — жизнь, которой стоит позавидовать, потому что освещена она заслуженным признанием людей…

Перед нами рецензии.

В газете «Советский Сахалин» за 1964 год дается оценка спектаклю «Коварство и любовь». Читаем:

«…Великолепен старый музыкант в исполнении артиста Лыткина. Душевная боль отца, потерявшего любимую дочь, сочетание мещанских предрассудков, типичных для бюргерства, со смелыми обвинениями, брошенными в лицо президенту, грубоватость — все это передано артистом Лыткиным с тонкостью опытного мастера, умело сочетающего комические и драматические приемы. Пожалуй, самое характерное в исполнении артистом Лыткиным роли музыканта — это большая непосредственность, искренность… Артист настолько сжился с образом музыканта, что каждое его движение, любая интонация голоса воспринимаются как строго необходимая, неотъемлемая черта старого Миллера».

В 1955 году в рецензии на спектакль «Порт-Артур» написано:

«Несомненна удача артиста А. Лыткина в роли бывалого солдата Филиппа. Он играет своего героя настолько просто и безыскусственно, с такой творческой увлеченностью и искренним задором, что порой забываешь, что это условный театральный персонаж, а не достоверно существующая яркая и самобытная личность».

«Искренность, непосредственность, увлечение…» Как много сказано этими простыми словами! И можно себе представить, как громки были аплодисменты, которыми выразили свою признательность артисту тысячи зрителей, побывавших на спектаклях с его участием…

— Меньше всего думайте об аплодисментах, — между тем, убежденно говорит девушкам-подругам артист Лыткин. — Прежде всего — творческий труд… Признание придет со временем…

Не вникать в смысл этих слов — нельзя. Так искренно и уверенно, по-юному умеют говорить о работе лишь редкие люди. Недаром девчата очень хорошо понимают своего пожилого товарища…

* * *

— Так вот я — один из тысячи двести, — добавляет артист, — нашел свое признание…

— Ах, да! — вспоминает он. — Какая же для меня была самая трудная роль? Много случалось трудных… Но самая трудная — была недавно. Я вовсе не мог слова выговорить, стоял и