Место под солнцем - Полина Дашкова

– То есть она с детства тебя ненавидела? – спросил Павел. –За что?

– Она весь мир ненавидела. Наш мир – мой, Глеба, родителей,его и моих. Но именно в этот мир ее тянуло магнитом. Получался замкнутый круг.Ее мама хорошо зарабатывала и вообще была чудесной женщиной. А Свету раздираликомплексы.

– Она что, была очень некрасивой?

– Да нет, она была хорошенькой. Высокая блондинка, немногополноватая, но в меру. Просто ей казалось, что все кругом ее недооценивают. Невоздают должное ее неземной красоте, остроумию и так далее. Иногда она начиналачто-то рассказывать в большой компании, а ее не слушали. Острила изо всех сил,а никто не смеялся. Она вскипала, уходила, шарахала дверью. Но не совсемуходила, а ждала на лестнице, пока кто-нибудь позовет назад. Если долго незвали, она возвращалась сама, сидела надутая, как индюк. Когда с ней пыталисьзаговорить, огрызалась, хамила. Ее переставали замечать. А она все равносидела.

– Да, тяжелый случай, – вздохнул Павел. – И чем кончилсяпоток гадостей на твоей счастливой свадьбе?

– А ничем. Ввалились оркестранты на перерыв, стало шумно,меня вытолкали назад, в зал. Я почти сразу забыла про Свету. Остался противныйтакой осадок. Я ведь ничего плохого ей не сделала. И она меня ненавидела не зачто-то конкретно, а просто так.

– Но она, вероятно, была влюблена в твоего мужа?

– В том-то и дело, что нет. Знаешь, вот я сейчас рассказываютебе о Свете Петровой, и у меня такое чувство, что ее уже нет в живых… – А тыне преувеличиваешь? Других вариантов не допускаешь?

– Например?

– Например, никто не просил ее звонить. Она делала это пособственной инициативе. А когда узнала про убийство – испугалась, запаниковала.Цель последнего звонка проста, как мычание: отмазаться поскорей, мол, это не я,меня попросили. Психологически все понятно.

– Цель совсем другая: деньги, – напомнила Катя, – онапотребовала три тысячи долларов.

– Мне кажется, деньги здесь не главное. Своим шантажом онакосвенно подтвердила, что это была не ее идея. А потом спохватилась, испугаласьеще больше. Запахло серьезной уголовщиной. А у нее и так рыльце в пушку. И онарешила исчезнуть на время.

– Она что, совсем идиотка? – нервно усмехнулась Катя. –Разве шантаж сам по себе – не уголовщина? И потом, исчезнуть в ее ситуации –значит автоматически внести свое имя в список подозреваемых.

– Я, кажется, тоже вхожу в этот список? И уверяю тебя,найдется еще много разных людей, у которых были причины и желание выстрелить втвоего мужа. Но скорее всего это сделал какой-нибудь посторонний бандит,которому заплатил другой бандит. Из-за чего убивают бизнесменов?

– Из-за денег, из-за политики, – рассеянно произнесла Катя.

– Правильно. А твой муж был прежде всего бизнесменом, вовсяком случае в последние годы. И бизнес его тесно переплетался с крупнымкриминалом. Любовь, ревность, зависть, щепки в твоей подушке, злобные звонки –это уже из другой оперы.

Катя его почти не слушала. Она перебирала в памяти именастарых знакомых. Она знала, что теперь не успокоится, пока не выяснит, кто изачем устроил всю это «другую оперу» и куда делась Света Петрова. Она вдругвспомнила, что тогда, восемь лет назад, на свадьбе, в комнате отдыха дляоркестрантов. Света Петрова среди прочих гадостей заявила: «Если бы не я, тыбы, сушеная Жизель, не помчалась в новогоднюю ночь на дачу. Точно тебе говорю,не помчалась. И не выходила бы сейчас замуж за Глеба».

Это было совсем уж запредельной ерундой. На такой абсурддаже обижаться глупо. И все-таки через восемь лет Катя вспомнила. И еще онавспомнила, что мощную беломясую массажистку, с которой за час до Нового годаразвлекался в своем кабинете Егор Баринов, тоже звали Светой.

С того счастливого или несчастного дня (это уж кому каккажется), когда Света впервые появилась в его кабинете, прошло пять лет.Вернее, не прошло – пролетело незаметно, ибо если совсем не оглядываться назад,то годы летят легко, словно тополиный пух.

Баринов привык к своей сообразительной массажистке. С нейбыло просто и спокойно. Она всегда оказывалась под рукой, то одна, то сочередной подружкой – как его светлость пожелает. Он не скупился, и она быладовольна. Вероятно, подружки тоже.

Света всегда подбирала правильных, неболтливых девочек.Никогда не приглашала одну и ту же больше трех раз. Чувствовала, что главноедля него – разнообразие. Никогда ни на что не претендовала. Ни разу за эти пятьлет с ней не возникло проблем.

Если с человеком нет проблем, его почти перестаешь замечать.То есть замечаешь – по мере надобности, а что он тоже живой, как-то забываешь.

Когда однажды, дождливым октябрьским вечером, Света Петровапоявилась в его квартире без звонка, без приглашения, он несказанно удивился.Такое было впервые.

Но еще больше он удивился, когда заметил, что онаненакрашена, какая-то землисто-серая, встрепанная. Она даже непоинтересовалась, дома ли его жена и сын. К счастью, их дома не было.

– Жорик! – выдохнула она с порога. – Жорочка! – и совершеннонеприлично, по-бабьи завыла.

Он испугался, что услышат соседи, затолкал ее в квартиру,запер дверь. Потом отвел на кухню, усадил, налил воды прямо из-под крана,насильно влил в нее почти весь стакан и, дождавшись, когда она успокоится, суровоспросил:

– В чем дело?

– Я была у врача… – Губы ее опять задрожали, ей было трудноговорить.

«Ну вот, – с раздражением подумал он, – сейчас заявит, чтобеременна и поздно делать аборт. Тоже мне, святая невинность! Мальчика нашла,дура! А еще потребует, чего доброго, чтобы я на ней женился, шантажироватьначнет… Правильно говорят, в тихом омуте черти водятся. Ни с кем нельзярасслабляться. Ни с кем и никогда».

Света между тем закурила, руки ее так тряслись, что ониспугался – вдруг уронит горящую сигарету на дорогой французский линолеум?

– Жора, у меня рак, – произнесла она хриплым шепотом.

– У тебя – что? – переспросил он, хотя прекрасно еерасслышал.

Она положила горящую сигарету на край стола и зачем-то сталатрясущимися руками расстегивать блузку. Егор Николаевич схватил сигарету,загасил ее в пепельнице и выбросил в помойное ведро.

– Вот, – сказала она, вываливая перед ним свою тяжелую белуюгрудь, – опухоль уже видна. Она большая и скоро даст метастазы… – Убери сейчасже! – выкрикнул он. – Что ты мне показываешь? Я не врач! Застегнись сию минуту!