Место под солнцем - Полина Дашкова

Он отвернулся, брегливо морщась. Даже тошнота подступила кгорлу. Он не успел ничего разглядеть, да и вряд ли так уж было заметно. Онаведь внутри, опухоль. И еще две недели назад эта грудь… Баринов прекрасно знал:рак не заразен, но даже отступил на несколько шагов от этой толстой чужой бабы,которая сидела, тихо подвывая, в его чистой красивой кухне и показывала кусоксвоей отвратительно больной, безнадежно больной плоти.

Светлана между тем послушно застегнула блузку, вытащила ещесигарету из своей пачки.

– Ты же знаешь, у нас не курят, – сказал он уже спокойней, –только на лестничной площадке. И вообще, чего ты от меня хочешь? Вот зачем ты сэтим ко мне пришла? Зачем?

– А к кому же еще? – спросила она, не поднимая глаз. – Кмаме? Она пьет и плачет, плачет и пьет. Еще когда точно ничего не было ясно,она стала пить… К кому же еще, Жора? У меня ведь нет никого… – Ну ладно, –вздохнул он, – и что дальше?

– Ничего, – она пожала плечами, – я думала, ты… – Онадумала! – повторил он с какой-то дикой усмешкой. – Тебе денег, что ли, надо?Так могла бы и накопить за эти пять лет. Я ведь тебе много давал.

Света молчала, сидела на табуретке, съежившись, вжав голову.Тело ее казалось каким-то оплывшим, она выглядела почти старухой.

Она не сумела ничего скопить, хотя он и правда давал много,не скупился. Но и она не скупилась, покупала красивую одежду для себя и длямамы, квартиру отремонтировала, мебель купила. Нет, не сумела она скопить.Любила завалиться с какой-нибудь подружкой в дорогой ресторан, покушать в своеудовольствие. В долг давала, не жалея, даже тем, про кого знала – не вернут.Отдыхать ездила на море. В последний раз – в Грецию, на дорогой курорт. Аоказывается, уже нельзя было. Но она еще летом ничего не подозревала, загоралабез лифчика, как и все женщины на пляже. Вот от этого и стала развиватьсяопухоль со страшной скоростью.

Но дело вовсе не в деньгах. Она пришла, чтобы он простопожалел, сказал что-нибудь ласковое, потревожился за нее хотя бы немного.

Егор Николаевич смотрел куда-то мимо, сквозь нее, илихорадочно просчитывал в голове возможные варианты ее дальнейшего поведения.Что, кроме денег, она может потребовать? Устроить в хорошую клинику? Ладно, этоне проблема. Самое неприятное, если она станет вот так к нему заявляться, еслине оставит в покое, не исчезнет теперь же, сию же минуту из его здоровойблагополучной жизни. Ведь смотреть же страшно! А что через месяц с ней станет?

Он не мог решить, как разумней поступить сейчас, какоградить себя от дальнейших проблем с этой женщиной? Дать денег и вежливовыставить? Или не дать, выставить грубо, не оставляя у нее иллюзий на его счет?

Но, чтобы выбрать правильный вариант поведения, надо хотя бынемного знать человека, иметь хотя бы смутное представление о том, как онреагирует на агрессию, на ласку, на жесткий отпор или мягкий намек. Даже прособаку надо это знать, чтобы как-то с ней общаться. А Егор Николаевич про Светуне знал ничего.

Он просто не считал нужным задумываться об этом раньше.Зачем утруждать себя?

Света существовала для него постольку, поскольку возникаланадобность в ее услугах. Всякий раз, как только за ней закрывалась дверь, онабесследно исчезала из его жизни. Ну в самом деле, еще не хватало изучатьхарактер массажистки, постельно-банной принадлежности, толстой пошлой бабы,которая обеспечивает ему разнообразные пикантные удовольствия за большиеденьги!

«Да что я голову ломаю? – раздраженно одернул себя ЕгорНиколаевич. – Выгнать ее сейчас же, и все дела. Мне это совершенно ничем негрозит. А то распущу сопли, пожалею, денег дам, пообещаю в клинику устроить иоглянуться не успею – она на шею сядет. С такими надо ухо востро держать…»

– Значит, так, – сказал он спокойно и жестко, продолжаяглядеть куда-то мимо ее поникшей, встрепанной головы, – я ничем тебе помочь немогу. Тебе надо лечиться. Деньги на это у тебя должны быть. Ты за пять лет изменя вытянула достаточно. А вообще, онкологических больных у нас пока лечатбесплатно. И качество, между прочим, не хуже. У тебя есть свои связи, ты многихобслуживала, я знаю.

– Нет, – выкрикнула она так неожиданно громко, что онвздрогнул, – никого, кроме тебя, я в последнее время не обслуживала. Никого,Жорик… – Во-первых, не кричи, а во-вторых, прекрати называть меня Жориком. Мнеэто не нравится.

– Раньше нравилось, – нервно усмехнулась она, – еще совсемнедавно. А теперь я стала прокаженная, да? Не бойся, рак – болезнь не заразная.

– Все, Светлана, иди домой, – поморщился он, – я уже сказал,ничем помочь тебе не могу. И хватит. Поговорили. Пожалуйста, оставь меня впокое. Я устал.

– Ты меня выгоняешь? – тихо спросила она. – Просто выгоняешьвон? Навсегда?

– Ну а чего ты хотела? Ты же взрослый человек. Продолжатьнаши прежние отношения мы не можем. Ты больна. Массаж мне дока больше не нужен,да и тебе теперь не до этого, ты должна лечиться. А все прочее… сама понимаешь.

– Я понимаю, – она покорно кивнула, – я все понимаю, Жорик.В общем, сволочь ты, конечно… Ты ведь боишься, требовать чего-то стану,приставать. Не бойся, миленький. Я тебя слишком хорошо знаю.

Он спокойно стерпел грубое слово. Пусть говорит что хочет.Лишь бы ушла скорей. Несчастная, глупая, нелепая баба… – Света, ты сейчас не всебе. Но, может, все и обойдется? – Он осторожно поднял ее под локотки.

Она не сопротивлялась, не возражала. Послушно прошла вприхожую.

– Только одна к тебе просьба, миленький, – она замерла намиг в дверном проеме, уже за порогом, – одна-единственная просьба. У тебя ведьесть знакомые в Онкоцентре на Каширке. Я знаю, есть… Позвони, замолви словечко.Там лучшие специалисты, а без звонка сложно.

– Ну, знакомые – громко сказано… Ладно, попробую что-нибудьсделать. Попытаюсь.

Она сделала легкое, почти машинальное движение. Раньше онавсегда целовала его в щеку, уходя. А теперь не успела. Он мягко отстранился изакрыл дверь.

Возможно, со стороны все это выглядело жестоко, но никто несмотрел со стороны. А Егор Николаевич не сомневался, что поступил разумно иправильно.

В тех печальных и щекотливых обстоятельствах для него былоглавной задачей, чтобы массажистка Света Петрова исчезла из его жизни навсегда.И она исчезла.

* * *

– Ольга Николаевна, вы были знакомы с гражданиномКалашниковым Глебом Константиновичем?

– Да.

– Как давно?

– Меньше года.

– Когда вы видели его в последний раз?