Место под солнцем - Полина Дашкова

Милицейский радиоголос все ближе, кажется, он звучит прямо вголове, разрывает мозг. Надо притормозить. По перекрестку движется сплошнойпоток. Гаишники мчатся с сиреной. В зеркале уже виден их «Мерседес», синяямигалка, лицо водителя, а рядом – майор Кузьменко.

Между машинами на перекрестке образовалась небольшаяпрогалина.

– Я успею. Проскочу, – пробормотал Феликс и газанул.

Водитель огромного рефрижератора заметил летящую в негоголубую «Тойоту» слишком поздно. Он резко, с визгом, затормозил, но в этотмомент его тряхнуло мощным ударом.

– Кретин, мать твою! – выругался водитель. Он толькоподпрыгнул на своем высоком сиденье, шарахнулся вбок, несильно стукнулсяголовой о боковое стекло. Осталась небольшая шишка.

Феликс почувствовал, как чудовищная боль разливается повсему телу, по толстому, неуклюжему, никем не любимому телу, которое сам онненавидел всю жизнь. И в детском саду, и в школе его никто не называл по имени.Только «жирный». Ох, как жестоко над ним смеялись, как дразнили и билировесники.

Эй, жирный, догони! Дай сдачи! Ну, поймай меня, жирный!Гришечкин, что ты топчешься, как боров у дуба? Если не влезешь на канат,получишь двойку в четверти по физкультуре… Он долезает только до середины,тяжело, смешно висит в узких физкультурных трусах, в мокрой от пота футболке.Покатые, бесформенные плечи, складчатый рыхлый живот, маленькие, круглые,всегда испуганные глаза.

Ничего, кроме боли, не осталось. Она была такой огромной,что заполнила весь мир, она окружала, сдавливала в гигантском кулаке. А потомвсе исчезло, даже боль. Где-то в тяжелой мертвой дали остался таятьпронзительный автомобильный гул.

Бригаде службы спасения пришлось распиливать сплющенныйкорпус «Тойоты», чтобы извлечь тело. Врач «Скорой» констатировала смерть. Впортфеле погибшего был обнаружен пистолет Макарова. На рукояти имелась стальнаятабличка с гравировкой:

«Капитану Николаю Гуськову от друзей и однополчан.Дальневосточный округ, 1979 год».

– Интересно, где же гуляет молодая красивая вдовушка? –Маргоша чмокнула Катю в щеку. – Мы тут надрываемся, стол готовим к поминкам, аона упорхнула. Между прочим, отлично выглядишь. Даже румянец появился. Илинарисовала?

– Маргошка, прекрати. – Катя повесила плащ, скинула туфли,сунула ноги в тапочки.

– Ты есть хочешь? – из кухни вышла Жанночка. – А я такпереволновалась из-за этих телевизионщиков, ужас. Думала, поймают тебя. Но онивроде уехали. Долго еще сшивались во дворе, представляешь, Бориску снимали. Апотом я посмотрела в окошко – их не было.

– Бориску? Помоечника? – удивилась Катя – Интересно, зачем?Кстати, они вовсе не уехали. Сиволап налетел на меня у подъезда.

– Да что ты! – всплеснула руками Жанночка. – Ну, мерзавец! Аоператор?

– Нет, Сиволап был один и даже без диктофона.

– А чего ему надо было? – спросила Маргоша, усаживаясьнапротив Кати и закуривая.

– Ну чего ему всегда надо, – вздохнула Катя;, – скандальчикасвеженького, грязненького. Спросил, кого я подозреваю. Идиот несчастный.

– Ну, а ты? – хихикнула Маргоша.

– Я шарахнула дверью у него перед носом. Жанночка, у наскофе есть?

– Только растворимый. Зерна кончились.

– Ну вот. А я так хотела хорошего кофейку.

– Я сейчас выйду, куплю. – Жанночка сполоснула руки и сталаснимать фартук. – Все равно надо сходить в супермаркет, еще и майонеза нет, иподсолнечное масло кончается.

– Давай уж я сама схожу. На кухне я все равно не помощник, –улыбнулась Катя. – Маргошенька, я ведь даже забыла тебя поблагодарить. Спасибо,что приехала и что Константина Ивановича к тете Наде отвезла.

– Ой, да ладно тебе. – Маргоша поморщилась и махнула рукой.– Просто у меня сегодня свободный день, съемка только вечером. Я ведь знаю, оттебя и правда на кухне толку мало. А я готовить люблю, иногда, под настроение.Завтра после кладбища сюда такая прорва народу придет, и всех надо накормить.

– Да, народу будет много, – задумчиво произнесла Катя, – инеожиданностей может быть много.

– В каком смысле? – Маргоша удивленно вскинула брови.

– Ну, в смысле всяких старых знакомых, потом – эта женщина,Оля, она ведь непременно придет. И еще девочки… Слушай, ты, случайно, непомнишь такую Свету Петрову?

– Света Петрова? – переспросила Маргоша, чуть прищурившись.– Что-то очень знакомое. Нет, не могу вспомнить. Знаешь, какое-то безликоесочетание, даже Маша Иванова звучит выразительней. Если бы так звали актрису,ей, вероятно, стоило бы взять псевдоним.

– Да, наверное, – рассеянно кивнула Катя и вышла в прихожую.– Что еще надо купить, кроме кофе и майонеза?

– Подожди, я тебе напишу на бумажке, – крикнула Жанночка изкухни, – ведь наверняка забудешь. Кстати, а не боишься, что Сиволап до сих портебя караулит?

– Бояться скандального репортеришку – много чести! –усмехнулась Катя. – Пусть он меня боится. Если сейчас привяжется, я ему покажу,где раки зимуют! Надолго отобью охоту приставать к людям.

– Интересно, как же? – засмеялась Маргоша. – Не знаю. Этобудет чистая импровизация.

Когда она вышла из подъезда, Сиволап и Корнеев сидели налавочке. Между ними на газетке были разложены бумажные тарелки с курицей,дымился чай в пластиковых стаканчиках. Оба были так заняты едой, что Катю дажене заметили.

«Вероятно, эти господа решили здесь навеки поселиться, –подумала она, сворачивая в переулок. – А все-таки интересно, зачем они сталиснимать бомжа Бориску? Вряд ли от скуки. Бомж постоянно ошивается во дворе,роется в помойке, всех знает, все видит… О Господи, а ведь он мог оказатьсяслучайным свидетелем! И теперь хочет получить деньги за свою информацию.Милицию он не любит и боится, а телевизионщики, такие, как Сиволап, могутотвалить за бомжовские откровения приличную сумму…»

Сворачивая из переулка в небольшой проходной двор, Катязаметила ярко-лиловую сгорбленную спину у мусорных контейнеров. «Прекрати, –строго сказала она себе, – не вздумай этого делать!» Но сама уже решительношагнула к лиловой спине и тихо позвала:

– Бориска!

Он оглянулся и тут же расплылся в беззубой улыбке.

– А, привет, циркачка!

Катя иногда выносила для него старые вещи Глеба,перекидывалась парой приветливых слов. Однажды, когда он валялся посреди двораи все брезгливо обходили его. Катя присела на корточки, увидела, что он избитдо полусмерти, вызвала «Скорую».