Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

продолжает полыхать.

– Мы должны спалить его дотла! Верно, Хоторн?

– Весь мир?

– Особняк! Остров Хоторнов. Ударим твоего отца по самому больному.

Хоторн.

Хоторн.

Хоторн.

Остров.

Особняк.

Колин, Дэвид… Они все еще внутри.

Я беру Анну за руку, но стоит мне сделать это, как перед глазами встает образ девушки.

– Давай же, сынок богатых родителей! Оторвись хоть раз хорошенько! Потанцуй! Напейся…

– Хорошенько?

– Сделай хотя бы глоток для начала. – Она лукаво улыбается мне и поднимает к губам бутылку водки. К губам с опущенными уголками.

Таким же, как у ее сестры.

Кэйли.

Кэйли.

Кэйли.

Кругом полыхает огонь. Они втроем все еще в доме. Но только от дома уже ничего не осталось.

А я тону.

– Гарри…

Услышав голос Анны, я окончательно прихожу в себя.

– Это не мое имя. – Умолкли голоса в голове. Я больше не слышу волчий вой. Все воспоминания вернулись разом.

Анна больше не держит меня за руку. Вот и хорошо. Я бы содрал с себя кожу, если бы мог. Это я виноват. Мои друзья, сестра Анны…

Теперь воспоминания повсюду.

Я не заслуживаю касаться Анны. И не заслуживаю ее прикосновений. Я смотрю на свечи, которые так красиво расставил по комнате, а потом вскакиваю и принимаюсь тушить их одну за другой.

Мне плевать, что ожог оставляет боль. Или это ложь? Может, я хочу, чтобы мне было больно?

– Перестань! – Анна хватает меня за руку. Я вырываюсь, потому что не заслуживаю касаться ее. Теперь я знаю, что наделал.

Я подхожу к последней свече и тушу ее нарочито медленно, всем сердцем желая превратиться в горстку пепла.

– Остановись! – снова просит Анна.

Я не могу заставить себя посмотреть на нее.

– Я никогда не знал, когда нужно остановиться, – в этом-то вся проблема, черт подери.

Я гну свою линию.

Я иду напролом.

Я иду до конца.

Я смотрел в бездну так долго, что она посмотрела в меня.

Я убил их. Я убил их всех. Они мертвы. Они все мертвы, а я жив.

Эти слова снова и снова крутятся в моей голове, как на повторе.

Я со всей силы ударяю кулаком в каменную стену маяка. Но этой боли мало, и я отвожу руку для нового удара.

– Не надо, – а вот и генерал Анна тут как тут, – Тоби. Остановись.

Она впервые называет меня настоящим именем. И стоит мне услышать, как оно слетает с ее губ, как я понимаю: я остановлюсь.

– Ты знала, – я произношу эти слова, а сам разлетаюсь на миллионы осколков. Но какое это имеет значение? – Ты знаешь.

– Дыши, – говорит мне Анна. Спокойная, уверенная Анна с нежными руками. А-Н-Н-А. Моя идеальная Анна.

– Кэйли, – я думаю о девчонке с заразительной улыбкой. – Кэйли. Твоя Кэйли.

Самая большая потеря Анны. Причина ее горя. Единственный человек, которого она любила… до меня.

– Я убил ее, Анна! – охрипшим голосом говорю я. – Я всех их убил. – Колина, Дэвида и Кэйли. Воющих волков и девчонку с заразительной улыбкой. Они были в доме. Я вышел на террасу. – Тот пожар… Я был чертовски зол. Собирался поджечь пристань…

«Мы должны спалить его дотла».

– Но я так сильно ненавидел отца, ненавидел всех и каждого, что этого казалось мало. И когда Колин предложил поджечь дом…

– Мы должны спалить его дотла! Верно, Хоторн?

– Весь мир?

– Особняк! Остров Хоторнов. Ударим твоего отца по самому больному.

Анна пытается взять меня за руку. Я вырываюсь. Я убил ее сестру. Она знала это, и она спасла меня. Снова и снова, она раз за разом спасала меня во многих смыслах этого слова. Она ненавидела меня и все равно спасала.

А теперь она больше не ненавидит меня.

Но она должна! Я больше не могу оставаться здесь – на маяке, в этом месте. Я выскакиваю за дверь и куда-то иду. И только когда Анна набрасывается на меня сзади, обхватывает руками и тянет назад, я понимаю, что стою у самого края обрыва.

Я слышу голос Джексона: «Ты собираешься причинить ей боль?»

Нет…

Да…

Я уже причинил ей боль. Я не могу здесь оставаться.

Я смотрю на обрыв, как на бездну.

Я не заслуживаю быть здесь.

Высота тут приличная, внизу торчат зубцы скал. Я уже больше не могу выносить эту боль. Я не могу…

Я пытаюсь высвободиться из хватки Анны, но она борется со мной изо всех сил и продолжает цепляться за меня мертвой хваткой.

– Ты сказала мне… – я словно снова наглотался дыма. Везде боль. – Ты сказала мне, что я не заслуживаю смерти.

– Сказала, – Анна обхватывает ладонями мое лицо, заставляя посмотреть себе в глаза. Невероятные глаза. Серые и голубые, зеленые и коричневые. Разноцветные круги похожи на кольца дерева. – Не смей умирать. Ни сейчас, ни потом, и живи до самой старости. Ты слышишь меня, Тоби Хоторн?

Я слышу ее. Я вижу ее. Она воплощение силы, неукротимости бессмертной любви.

– Не смей умирать раньше меня. Ты не можешь сначала заставить меня полюбить тебя, а потом свести счеты с жизнью!

Жизнь, которую я знал, началась с ее глаз, и я заставляю себя посмотреть в них, когда произношу:

– Ты не любишь меня. Ты не можешь меня любить. Я убил ее.

– Это был несчастный случай.

Анна, о, Анна. А-Н-Н-А.

– Это был несчастный случай, Тоби, – заговорила Анна еще яростнее, еще настойчивее. И я правда помню это: я не чиркал спичкой. Я так и не воспользовался зажигалкой. Я стоял на террасе, когда ударила молния, и мир вспыхнул.

Но какое это имеет значение? Какое это имеет значение, когда все они мертвы?

– Ты ненавидела меня. – Я люблю в Анне абсолютно все. И даже сейчас, когда ко мне вернулись воспоминания, у меня все равно такое чувство, будто я любил ее всю жизнь.

Я всегда любил и буду любить тебя, Анна Слева Направо и Справа Налево, но ты имеешь полное право ненавидеть меня.

– Я ненавидела тебя до тех пор, пока не полюбила. – Ах, моя идеальная Анна. – И буду любить тебя до конца. Что бы ты там ни думал, – дрожащим от злости голосом говорит она. Ее тело тоже дрожит, – выброси эти мысли из головы! Я потеряла достаточно, Тоби.

Кэйли. Она потеряла Кэйли. Из-за меня.

– И не хочу терять еще и тебя. Ты понял меня?

Меня не должно здесь быть. Она не должна была полюбить меня. Я не должен был заставлять ее полюбить меня, как бы сильно сам ее ни любил. Джексон пытался предупредить меня.

Ты ничего не знаешь.

– Пообещай мне