Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

воду, я думала: «Я ненавижу тебя, Тобиас Хоторн Второй».

Я снимала бинты с его ран, а в голове звенела навязчивая мысль: «Я ненавижу тебя».

Я приложила полотенца к его ожогам, и его грудь приподнялась от судорожного вздоха. Я повторяла этот процесс снова и снова, а его глаза по-прежнему оставались закрытыми. Он не открыл их, когда я отвинтила крышку с мазью и стала наносить ее на его бицепсы и ключицы, на ожоги третьей степени на груди и животе.

Я ненавижу тебя.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

Мои прикосновения были бережными, хотя он совершенно этого не заслуживал.

Ему было больно. Это чувствовалось по напряжению в мышцах, натянувшихся под чистой кожей, окружавшей ожоги на его груди. «Хорошо, – думала я. – Так тебе и надо». И все же я с осторожностью продолжала промывать и перевязывать его раны.

А когда закончила, села дежурить у матраса, всю ночь снова и снова проверяя его, высматривая любые признаки инфекции.

– Анна, – тихо, даже как будто ласково, позвал меня Джексон.

– Даже не думайте! – огрызнулась я. Не надо говорить мне, как сильно вы сожалеете о моей утрате. Не надо спрашивать меня, в порядке ли я.

Джексон больше не произнес ни слова, а через час, на рассвете, ушел. Оставшись в одиночестве, я решила снова сменить повязки, гадая про себя, как бы Тоби воспринял такой поворот событий, обратил бы он это в очередную мрачную шутку?

«Наигрался в поджигателей», – злобно думала я.

И вдруг его рука перехватила мое запястье. Удивительно, но хватка Тоби оказалась довольно сильной. Его губы зашевелились. Он что-то говорил.

Я отцепила его пальцы и наклонилась ближе.

– Дай… – даже это короткое слово давалось ему с большим трудом. – Дай… – снова прохрипел Тоби.

Мне оставалось лишь догадываться, что он хотел у меня попросить.

– Дай… – сдавленно произнес он в третий раз. – Мне, – у меня перехватило дыхание, – умереть.

Внутри меня заклокотала ярость, свирепая, неистовая. Моя сестра была мертва, а ему хватало наглости просить меня позволить ему умереть?!

Я наклонилась еще ниже и зашептала ему на ухо, а потом вернулась к аккуратной перевязке его ран, надеясь, что каждое мое слово будет эхом отдаваться даже в самом дальнем уголочке сознания этого мерзкого Хоторна.

«Ты не заслуживаешь даже смерти, ублюдок».

Глава 8

Уже три дня я оставалась у Джексона – ведь мне все равно нечем было заняться и некуда было пойти. Я делала своему пациенту перевязки, давала ему таблетки, проверяла его пульс и дыхание – все то, что было в моих силах. Я собиралась уйти, как только закончится мой вынужденный недельный отпуск в больнице, а пока приходилось просто выжидать.

В кармане униформы нашелся лист бумаги. Я складывала и раскладывала его всевозможными способами. Решение уже было принято: Тоби Хоторн будет жить, даже если мне придется вырывать его из цепких лап смерти. Он будет жить – жить с тем, что натворил.

– Поспала бы немного, – Джексон пытался говорить со мной хотя бы пару раз в день.

– Мне не нужен сон, – ответила я. С тех пор как я ступила на этот проклятый путь, мне удалось поспать всего несколько часов, и то урывками. Джексон кормил меня, несомненно, теми продуктами, которые я купила ему.

– Твое тело рано или поздно может дать сбой, малышка Анна.

Кто бы мог подумать, что отшельник, отгоняющий людей от заброшенного маяка выстрелами в воздух, окажется настоящей курицей-наседкой?

– С моим телом все в порядке.

– В отличие от моего, – раздался со стороны матраса грубый голос, похожий на скрежет наждачной бумаги.

Мы с Джексоном застыли в удивлении. Я первой пришла в себя.

– Очнулся.

– К сожалению, да. – Тоби Хоторну хватило ума не пытаться принять сидячее положение, глаза его оставались закрытыми. – И если сама не хочешь спать, – продолжил он, и заносчивости в его голосе было не меньше, чем боли, – то, может быть, заткнешься?

И я точно снова оказалась в баре, а он нахально улыбался мне, прислонившись к бильярдному столу, и его стакан опасно нависал над самым краем бортика.

Стиснув зубы, я прошла через комнату и начала проверять его жизненные показатели. Сначала пульс. Я прижала пальцы к шее. Затем дыхание. Я ощутила его на своей ладони, наблюдая, как опускается и поднимается перевязанная грудь. Затем реакция зрачков. Для этого мне нужно было коснуться его лица – глаза он так и не открыл. Я раздвинула его веки.

– Я не это имел в виду, когда просил тебя заткнуться, – его голос звучал ниже, чем мне помнилось, грубее.

– Ты не в том положении, чтобы отдавать мне приказы. – Я закончила проверять его зрачки. – Следи глазами за светом.

– И что мне за это будет? – язвительно спросил он.

Мне впервые в жизни нужно было самостоятельно проводить неврологический осмотр, а этот ублюдок явно не собирался облегчать мне задачу.

– Быстрая и легкая смерть, – огрызнулась я.

Тоби проследил глазами за светом. Я проверила чувствительность его пальцев на руках и ногах, осторожно провела кончиком ручки-фонарика вдоль изгиба стопы. Его тело выдавало правильные реакции.

– А теперь моя награда, – подал голос мой пациент.

Я обещала ему быструю смерть.

– Кстати, я солгала.

– А имя у тебя есть, лгунья? – хотя голосовые связки Тоби пострадали от дыма, его голос все так же обволакивал и не утратил властных ноток. Я не стала отвечать ему. – Нет, лучше я спрошу, – продолжил он, адресуя свои слова потолку и по-прежнему лежа с закрытыми глазами, – есть ли оно у меня?

– Что «оно»?

– Имя, конечно.

Я уставилась на него в полной уверенности, что он снова паясничает, но мой пациент молчал, и в голову начало закрадываться мрачное подозрение.

– Мое имя, – повторил Тоби, и сейчас это больше всего напоминало приказ.

– Гарри, – над нами стоял Джексон. Только через пару секунд до меня дошло, что он ответил Тоби – и солгал. Но опять же, я никогда не задавалась мыслью, знал ли Джексон Карри, кого именно приютил в своей лачуге.

– Гарри, – эхом отозвался Тоби. Тон, которым он только что повторил придуманное Джексоном имя, только убедил меня в том, что наследник состояния Хоторнов не придуривался.

Он действительно не помнил собственное имя.

– Гарри, а дальше?

– Понятия не имею, – буркнул Джексон с усмешкой, чтобы не осталось сомнений: он не только не знал фамилию Гарри, но ему вообще было на это наплевать. – Я Джексон, – представился он своим хриплым голосом. – Она Анна.

– Анна, – повторил парень осипшим от дыма голосом. – Одинаково произносится с начала и с конца, конечно, если