Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

И я снова оказалась в баре. «А с тобой, девочка-палиндром? А-Н-Н-А. С тобой мы еще увидимся? А что, повеселимся немного? Зажжем…»

Он знал. Уже тогда он знал, зачем именно отправится на остров Хоторнов. Я не понимала, откуда у парня, у которого есть все, столько злости, столько беспечности, чтобы играть с огнем. Но зато я была уверена на сто процентов, что для него это была всего лишь игра.

– Черт, да что с тобой не так?! – вырвалось у меня.

Объект моего гнева сумел усмехнуться.

– Ты же доктор. Вот и ответь.

– Медсестра, – непроизвольно поправила я его.

– Mendax, – произнес Тоби, потом, помолчав, добавил: – «Лгунья» на латыни.

Боль исказила его черты, но он был полон решимости игнорировать ее.

– Похоже, я из тех, кто мгновенно распознает ложь. Ты не медсестра. – Тоби снова замолчал, чтобы справиться с болью, и сделал несколько вдохов. – Если бы меня спросили об обстоятельствах, из-за которых я здесь оказался, я бы справедливо предположил – и похоже, я еще и из тех, кто способен делать логические умозаключения, – что почти наверняка был ужасным негодяем, настоящим подонком, и кто-то желал моей смерти. Я угадал, не-медсестра Анна?

– Ты ничего не помнишь. – Джексон, видимо, подумал о том же, о чем и я.

– Амнезия, – произнесла я вслух, задумавшись о ране на его голове. Зря я уделяла столько внимания одним только ожогам!

– Скажи-ка мне, Анна Слева Направо и Справа Налево, это ты так меня приложила?

Тоби попытался сесть.

Я инстинктивно схватила его за плечи, стараясь не задеть ожоги.

– Нет, но я обязательно это сделаю, если ты не будешь лежать спокойно.

Он затих – то ли повинуясь моему приказу, то ли от боли. Его веки начали опускаться, и я подумала, что он вот-вот снова потеряет сознание, но не тут-то было.

– Не знаю, кто ты и тот Бородач. Черт, да я даже не знаю, кто я сам такой! Но что-то подсказывает мне, что я вполне способен разрушить весь твой мир… вот… так.

Он щелкнул пальцами, не поднимая руки.

«Ты уже это сделал». Я поморгала, отгоняя от себя эту мысль и нахлынувшие следом воспоминания. Вот Кэйли пять лет, и она сидит на заборе в купальнике и боа из перьев. Вот ей семь, и она ходит на руках. А вот ей семнадцать, и она закидывает руку мне на плечо.

Тоби Хоторн уже уничтожил весь смысл моего существования, хотя даже не подозревал об этом.

– Сейчас будет самое время рассказать мне, какого черта здесь происходит, – вновь раздался его требовательный голос, напоминая мне о том, что передо мной сын миллиардера.

И тотчас же я решила, что для меня он больше никогда не будет Тоби Хоторном. Пусть будет Гарри, мне все равно. Да хоть никем – главное, чтобы, глядя на него, я больше не вспоминала о своей утрате.

– Взрыв, вот что произошло. Взрывной волной тебя сбросило со скалы в океан, – безразличным тоном ответила я. – Вон тот Бородач вытащил тебя из воды, и сейчас позаботиться о тебе можем только мы. Так что заткнись, черт тебя дери, и прими вот это, – я взяла флакон с обезболивающими.

Темно-зеленые глаза распахнулись и уставились на маленькие белые пилюли на моей ладони.

– Не возражаю, – его губы слегка искривились. – Сдается мне, я очень любил таблетки. Но эти… – он медленно повернул голову и посмотрел на флакон, – одно разочарование.

Ну еще бы! Мои глаза сузились до щелочек, когда я подумала о наркотиках, которыми баловался этот мажор.

– Не навреди, – бормотала я себе под нос, поднося таблетки к его рту. Он же, как будто специально, коснулся губами моей ладони.

Заливая ему в рот воду, я уже не старалась быть нежной и осторожной.

– Знаешь, что, Гарри, – сказала я ему ровным голосом, – тебе лучше начать привыкать к разочарованиям.

Глава 9

На четвертый день Джексон принес мне кофе. Я не стала спрашивать, где он его достал, так как подозревала, что жестяная банка с обжаренным молотым кофе была просто закопана где-то неподалеку. В аптечке нашлись фильтры, что меня уже даже не удивило. Из-под раковины Джексон выудил видавший виды кофейник.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, как ему удалось провести сюда водопровод и электричество. Я не пила кофе, но сварила напиток, а когда Джексон бросил на стол мешочек, полный пакетиков сахара с логотипом какого-то ресторана, подвинула его к себе.

День за днем, час за часом я все больше убеждалась в том, что Гарри будет жить. Его ожоги хоть и медленно, но заживали, и пока что не было никаких признаков заражения. Однако меня мучили подозрения, что его травма головы могла привести не только к амнезии, но и к неврологическим повреждениям, которые повлияли на двигательные способности нижней половины его тела. Но его когнитивные функции не нарушились, и он все чаще находился в сознании. Он мог глотать и только раз рискнул навлечь на себя мой гнев, отказавшись от воды. Но боль, казалось, только усиливалась, однако его жизненные показатели были в норме.

Он оказался сильным.

– Мы не можем держать его здесь вечно, – тихо сказала я Джексону, высыпая пакетики с сахаром на маленький стол, за которым мы сидели. Листок бумаги, который я вытащила из кармана моей униформы и постоянно складывала в разные фигуры, уже давно порвался. А мне срочно нужно было чем-то занять свои руки.

– Держать здесь? – усмехнулся Джексон. – На кой черт он нам сдался? Мальчишка – та еще заноза в заднице!

С этим определением трудно было поспорить. В отличие от памяти, Гарри – и я все больше старалась называть его только так – не утратил своего высокомерия и непоколебимой уверенности в том, что весь мир вертится вокруг него одного.

Но от меня не стоило ждать, что я стану перед кем-то пресмыкаться.

– Кому-то из нас скоро придется отправиться в город. У нас почти все закончилось, – я почти шептала, но если бы объект моей ненависти очнулся, он наверняка бы меня услышал. Общая площадь лачуги Джексона была чуть больше пятидесяти квадратных метров.

– И под «городом» ты, конечно, подразумеваешь любое место, кроме Роквэй-Вотч, – Джексон выразительно посмотрел на меня.

Все эти дни я пыталась не думать о мире за пределами стен его лачуги, но трудно было забыть о нашем рискованном положении. Если моя семья узнает о том, что мы с Джексоном скрываем – кого прячем, – это плохо кончится.

Для каждого из нас.