Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

Не понимаю, откуда эта страстная любовь наступать на одни и те же грабли? Все, что вы предложили, в России уже было, и было не раз. Результат мы имеем счастье наблюдать сегодня. Совершенно очевидно, что предлагаемые меры способны привести ТОЛЬКО к империи, сверхдержаве, ограничению свободы, а как следствие — неизбежное падение производительности труда, милитаризация-экономики, карточная система, кризис и — снова — Оттепель, Перестройка, либерализация и т. д. Ну, неконкурентоспособны военно-мужицкие державы в XXI веке! Они умеют запугивать, они умеют захватывать, они умеют подавлять собственный народ. Все! Больше они ничего не умеют. Они не заинтересованы в новейших технологиях (только в военных!), они не заинтересованы в обогащении населения, они даже в увеличении производительности труда не заинтересованы. «Умные нам не надобны — надобны верные!» — вот принцип их существования, вот основная их норма государственной морали. Средневековье. Феодализм. А я надеюсь все-таки что история необратима.

Вопрос, «как нам обустроить Россию», вас, судя по книгам и интервью, волновал всегда. По крайней мере трое из диссидентско-литературной волны — Солженицын, Аксенов и Лимонов — предлагают свои рецепты обустройства. Насколько вы считаете их рецепты (в первую очередь, конечно, солженицынский) приемлемыми?

Позиция Солженицына кажется мне очень серьезной, хорошо продуманной, но основанной на неверных (по-моему) представлениях о современной России. Солженицын идеализирует провинцию. Там все обстоит гораздо хуже, чем хотелось бы. Позицию Аксенова я не знаю, но подозреваю, что она гораздо ближе мне, чем солженицынская. Что же касается Лимонова, то я к этому человеку относиться серьезно просто не могу. Это просто очередной анфан террибль русской политики, типа Жириновского или Марычева.

Мне кажется, существующие не тоталитарные, не самодержавные монархии в Европе дают самый терапевтический вариант сохранения правильного соотношения долей государственности и гражданского общества, где монарх играет роль стабилизатора. Как считаете вы?

Примерно так же. Но я не верю, что от реставрации в России монархии может проистечь хоть какая-то для страны польза. Все хорошо в свое время. Россия пережила монархию, и естественным путем царя нам не вернуть. В искусственные же пути я не верю.

Вы очень много сделали для формирования мировоззрения целого поколения. А как вы относитесь к освященной веками практике написания ЗАКРЫТЫХ писем к сильным мира сего от уважаемых людей века, дабы своим неоспоримым авторитетом повлиять на возможные их решения и тем самым напрямую повлиять на развитие истории?.. (Исторических примеров много — Макиавелли, Вольтер и т. п.)

Боюсь, этот метод воздействия на сильных мира сего, и ранее не слишком-то эффективный, ныне вообще утратил какой-либо смысл. Я еще понимаю: личная встреча, содержательный разговор в непринужденной обстановке, еще лучше — несколько дружеских встреч... Но обстоятельное письмо на два авторских листа? Сомнительно. Я помню, когда нам приходилось писать в «правительствующий Сенат» (в ЦК, завотделом, кандидатам в члены Политбюро), знающие люди предупреждали: одна, максимум — две страницы, не больше. Иначе и смотреть не станут. Не думаю, что нынешние порядки изменились. Или вы, может быть, полагаете, что президенту ИНТЕРЕСНО читать, что там накатал политик-любитель (не обладающий и сотой долей необходимой информации)? Ох, сомневаюсь.

Президент Путин, имея за спиной осколки империи и пытаясь сохранить авторитет России в мире, вынужден критиковать борьбу США с так называемой «осью зла», пропагандируя мирную политику. Но не лукавит ли он? Не должны ли мы понять, что с террором нужно бороться решительно и беспощадно? Не показал ли нам пример Ирака, что военная сила сегодня может (хотя и не должна) решать мировые проблемы? Что вы думаете об этом?

Это очень серьезная проблема. Меня утешает только, что серьезность эта очевидна сегодня всем — и на Западе, и на Востоке. Я не исключаю никаких поворотов в разрешении этой проблемы. Хотя (как и вы, видимо) считаю, что военная сила должна быть «последним аргументом», нежелательным, но возможным.

Интервью составлено на основании офф-лайн-интервью сайта «Русская Фантастика». Выбор и обработка вопросов — Ник. Романецкий

Юрий Аммосов.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ.

Русская фантастика как исторический шанс России

Введение

«И увидел он, что живет в своем доме, и другого у него нет». До сих про не оцененный по достоинству роман Александра Житинского «Потерянный Дом, или разговоры с Милордом» — потрясающее по силе иносказание о крахе советского национального проекта и тоска по обретению нового единства, символизированного Домом. Последняя эпопея советской литературы весьма достойно завершила собой эту литературу, одновременно подведя черту и под продолжительным блужданием общественной мысли. За прошедшие с момента написания романа почти двадцать лет общество не продвинулось ни на йоту — «национальную идею» ищут год за годом, а воз и ныне там. О джинны, вы ищете там, где не прятали, поцелуйте под хвост моего ишака! Проблема в том, что нация - не идея и не может быть рассчитана. Нация — это миф, миф в древнем смысле этого слова — цельное и идеальное художественное представление. Она должна быть спета, рассказана, продекламирована, чтобы стать реальной. Недавно переизданный, «Потерянный дом» читается и сейчас так же остро и актуально. Один дом летит, другой догорает.

Национальный проект России и русских, блистательно начатый в XIX веке Карамзиным, Пушкиным и А.К.Толстым, был заброшен интеллектуалами уже в середине 1860-х годов — будь проклят Герцен и его последыши, подсадившие Россию на социализм вместо национализма. После освобождения из идейных тисков агитпропа литература и искусство мэйнстрима уже по доброй воле в восьмидесятые-девяностые годы XX века продолжила эту добрую традицию: не сделала для создания национального мифа ничего. Возрожденный производственный роман о тяжких трудовых буднях бандитов, проституток и олигархов и глубокомысленное ковыряние в собственном ухе или пупе с последующим обнюхиванием добытого содержимого (окрещенное «постмодэрнизьмом») вытеснил серьезный разговор о наших насущных делах на периферию литературы. Кризис мэйнстрима дал возможность сфокусировать разговор о том, какова же идентичность подлинного общества равных, того Дома, где мы все мечтаем жить, в жанрах, ранее считаемых маргинальными. Именно поэтому разговор о национализме столь уместен на страницах фантастического журнала.

Фантастика, которую никто, кроме читателей, не принимал всерьез, в семидесятые-девяностые годы XX века имела привилегию работать с реальностью напрямую. Традиция, заложенная в отечественной литературе еще «серапионами», Булгаковым, Кржижановским и Стругацкими, в постсоветский период с разной степенью успеха и оригинальности продолжали Михаил Успенский, Андрей Лазарчук, Сергей Лукьяненко, Евгения Лукина, Андрей Столяров, Андрей Измайлов, Вячеслав Рыбаков. В утопии Рыбакова и Алимова «Ордусь», во