Красный священник - Е. Юань

проступил простенький, вычерченный парой штрихов человечек, съежившийся в жалкий, дрожащий комок.

«Как раз то, что нужно…» — мысленно хмыкнув, Клейн выдержал театральную паузу в пару секунд и ровно обронил:

— Добро.

Серебристое сияние на зеркальной амальгаме вмиг налилось бьющей через край, суетливой легкостью. Слова одно за другим замелькали на стекле:

'Что до вашей недавней дилеммы, существует ровно два выхода:

Во-первых, можно добровольно впустить в себя скверну и переродиться в одну из тех самых тварей, что рыщут во мраке. Причина, по которой эти бестии не испаряются в ночи, кроется в их неразрывной связи с властью «Падения», дарующей надежный щит. Стоит лишь принять этот облик, и любая тьма станет для вас абсолютно безопасной и первозданной;

Во-вторых, надлежит сотворить рукотворный мрак, намертво сплетенный с временным миром грез. Тем самым духовное тело обретет спасительный барьер «Сновидения», что позволит изрядно отсрочить фатальную, разъедающую хватку смертоносной ночи'.

Глава 993

Другой возможный вариант

«Обеспечить духовному телу спасительный барьер „Сновидения“, дабы отсрочить фатальную, разъедающую хватку смертоносной ночи… Да это же в точности как в тех руинах битвы богов: едва наступала тьма, всем кровь из носу надлежало провалиться в сон…»

«Ко всему прочему, тамошняя первобытная мощь „Земли, покинутой богами“, судя по всему, неподвластна самой Богине. Стоит лишь раствориться в местном мраке, и в туманный городок ты уже стопроцентно не попадешь… Но куда же тогда ведет этот путь? Или, быть может, бедолага так и остается на прежнем месте, вот только наглухо отрезанный от товарищей и материальной реальности, обреченный на медленную, мучительную смерть от голода или старости?..» — дочитав откровения «волшебного зеркала» Арродеса, Клейн почувствовал, как в голове проясняется. Юноша в общих чертах нащупал суть проблемы.

Впрочем, сыщик небезосновательно подозревал, что этот метод вряд ли окажется рабочим. Ведь малыш «Солнце» искал ту самую кромешную, первозданную тьму исключительно ради того, чтобы зарыться в нетающий лед и опрокинуть в себя эликсир «Жреца света». А стоит лишь провалиться в царство грез, как власть над собственной плотью будет напрочь утрачена, и свершить этот решающий, поворотный шаг станет попросту немыслимо. При таком раскладе, сколько бы паренек ни продержался во мраке, всё это не стоило и ломаного пенни.

«Что ж, подождем, пока малыш „Солнце“ выведает мнение Вождя Города Серебра. Сплетя воедино его ответы, можно будет выстроить уже конкретный, железобетонный план… Само собой, до тех пор мне надлежит вытрясти из Леонарда нужные инструкции. Выяснить, как именно состряпать эту рукотворную тьму, намертво сплетенную с временным миром грез…» — Клейн едва заметно кивнул, внутренне признавая ценность дарованного «волшебным зеркалом» совета.

Что же до первого варианта — добровольно впустить в себя скверну и переродиться в одну из тех тварей, что рыщут в ночи — он даже не помышлял всерьез рассматривать подобную авантюру. В жестоких реалиях потустороннего мира такой шаг приравнивался к изощренному самоубийству, не оставляющему ни единого, даже призрачного шанса на спасение.

Вспомнив, что у него в запасе остался еще один неозвученный вопрос, Клейн тщательно взвесил слова и поинтересовался:

— Где мне раздобыть рецепт эликсира третьей Последовательности Пути «Провидца» — «Ученого древности»?

По глади ростового зеркала вновь пробежала водянистая рябь. Стекло послушно явило взору монументальные своды глубокого, непроницаемого храма, напрочь лишенного малейших признаков естественного света.

Этот пейзаж показался Клейну до боли знакомым. Юноша молниеносно воскресил в памяти, что именно кроется за этой картиной:

То была не что иное, как обитель Заратула — того самого ангела, что слетел с катушек и обернулся чудовищем!

Вот только на сей раз в непроглядных недрах чертога больше не клубился тот гротескный, исполинский ком извивающихся прозрачных червей.

В ту самую долю секунды, когда зрачки Клейна слегка расширились от ошеломления, у самого края отраженного видения один за другим вспыхнули серебристые слова:

'О великий владыка, Заратул исчез!

Мой взор больше не в силах Его узреть!'

«Исчез…» — Клейн на какое-то мгновение и вовсе забыл, как дышать.

И пусть он давным-давно смекнул, что Заратул благополучно вырвался на волю — как-никак, это стало неминуемым следствием того, что он распахнул врата туманного городка, — сыщик и в страшном сне не мог вообразить, что этот мастодонт высших эшелонов столь бесшумно покинет свою вековую усыпальницу, растаяв в неизвестном направлении!

«Если даже всевидящее око „волшебного зеркала“ Арродеса не в силах нащупать Его след… Какие, дьявол побери, коварные интриги Он плетет на сей раз?» — чем глубже Клейн препарировал эту мысль, тем сильнее леденящий холод расползался по его позвоночнику.

Вознесшись до статуса полубога четвертой Последовательности, юноша мог с железобетонной уверенностью констатировать лишь один факт:

Его хватка над таинственными чертогами серой мглы была еще до обидного слаба. На данном этапе ему было по зубам лишь виртуозно скрывать те уникальные эманации тумана, что просачивались в материальный мир, укрывая их от чутких взоров магов родственных стезей. Однако наглухо задавить сам непреложный Закон притяжения Потусторонних характеристик он был пока не в силах. А ведь это загадочное измерение уже раз за разом доказывало: оно служит мощнейшим, незримым магнитом для любых адептов и запечатанных артефактов Путей «Провидца», «Ученика» и «Мародера». И сильнее всего этот зов бил именно по стезе «Провидца»!

«Если приплюсовать сюда еще и то, что я сам, будучи „Магом причуд“ четвертого ранга, источаю весьма недурное притяжение… То в один прекрасный день Заратул вполне может завалиться прямиком в Баклунд, и это отнюдь не фантастика…» — ни единым мускулом не выдав бушующего внутри напряжения, Клейн обратился к ростовому зеркалу, чья гладь как раз перекраивала декорации:

— Я понял.

Следующая картина, любезно подкинутая «волшебным зеркалом», оказалась ничуть не менее узнаваемой. Перед взором предстал тот самый легендарный «клад» семьи Антигон, что сокрыт на главном пике горного хребта Хорнакис.

Прямо под этим леденящим душу пейзажем вновь суетливо забегали серебристые буквы, выстраиваясь в новую фразу:

«О великий владыка, существует еще один возможный вариант. Моему взору не под силу разглядеть его истинную суть, однако я кристально ясно чую: этот путь сулит куда меньше терний, нежели первые два».

«На сей раз обошлось без той проклятой тетради семьи Антигон? Впрочем, всё логично: эта книга как раз и служила путеводной нитью, заманивая бедолаг на главный пик Хорнакис в поисках клада. Так что этот вариант смело можно сливать воедино с предыдущим… Но что же это за лазейка, которую не способно раскусить даже всевидящее „волшебное зеркало“? Если сплести это с моими знаниями о том, кто безраздельно держит